Книга Илька из Закустовки, страница 91 – Анна Леденцовская

— Думаю, лучш-ше с-санять наши мес-ста пос-скорее, — прокомментировал эту картину Цас, кивнув в сторону, откуда на помощь дамам уже двигалась парочка крепких парней в темно-красном. — С нами вс-семи они, с-скорее вс-сего, не с-станут с-свясыватьс-ся.

«Скорее всего, не станут», — согласилась про себя Илька, помня, что декан боевиков у змеелюда вообще-то родной дядюшка.

Общебытовую магию вел самый настоящий гоблин. Только этот представитель достойной расы совсем не напоминал Ильке ни хозяйственного завхоза академии Шныря, ни обладающего солидной частью гоблинской крови Нарьяна. Ушастый и носатый, как все представители этого народа, он почему-то имел очень длинные волосы, что среди его соплеменников считалось нонсенсом. У гоблинов волосы на голове если и росли, то жесткой щетинкой, как колючки у Гремы, да еще из ушей, прикрывая от сквозняков слуховые отверстия, торчали пучки темных волос.

Зато великолепный плечистый и длиннорукий Амвросий Савич Бдыщ в темно-синем сюртуке артефакторского факультета, застегнутом на сверкающие синие и явно дорогие камешки-пуговки, обладал поистине роскошной шевелюрой. Длинные темные волосы шелковистой волной стекали на плечи, огибая развесистые уши, словно вода горной реки — камни перекатов. А еще у необычного гоблина на каждом ногте переливались крошечные, образующие простенькие узоры кристаллики.

— Ну что, неучи, — голос преподавателя был гортанный и сипловатый, — наверное, гадаете, почему курс по общебытовой магии у вас артефактор ведет?

— Да больш-шинство бытовичек пытаетс-ся угадать, что за с-средство для волос-с он ис-спользует, — едва слышно чуть язвительно прошипел на выдохе Цас, почему-то неприязненно смотря на расхаживающего у кафедры гоблина, и Ильмара не могла с ним не согласиться.

— Так вот, бездари тугодумные, — продолжал меж тем профессор, — общебытовая магия — это та, с которой и самые безрукие с минимальным резервом могут использовать определенные бытовые артефакты и даже создавать кое-что.

Вертлявый паренек в очках, сидевший недалеко от их компании на первом ряду, вдруг вскинул вверх руку.

— Уже вопросы, студент Бобруйкин? Даже в таких простых вещах у вас возникает непонимание? Ну-ка, ну-ка… — Улыбочка, с которой профессор остановился перед юношей в синей форме, как у него самого, но простенькой, была крайне ехидной. — И что же вам неясно?

Парень засуетился, вскочил, снова сел, опять вскочил, тоскливо глянул на грифельную доску на стене за кафедрой и, шевельнув кистью, словно хотел написать, начал говорить, чуть запинаясь:

— Господин профессор, но бытовыми артефактами могут пользоваться и не маги, а их созданием занимаются артефакторы. При чем тут все факультеты и почему общебытовая? — Его глаза преданно ели взглядом начальство в ожидании ответа.

— С кем приходится работать! — всплеснул руками Амвросий Савич. — И что, никто не догадывается, в чем тут смысл? Вот вы, — он неожиданно ткнул пальцем в развалившегося на стуле Нарьяна, — вы можете что-то сказать по этому поводу?

Илька точно была уверена, что не знает ответа, а вот Хмышов, к ее удивлению, ничуть не смутившись, поднялся, стряхнул несуществующую пылинку с форменного пиджака и начал отвечать обстоятельно, иногда морща лоб и оттопыривая нижнюю губу.