Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 140 – Виктория Кузьмина

— Мне хватает уже одного того факта, что ты просто существуешь, что ты просто есть рядом, — его пальцы сжались в моих волосах и потянули так что шея оказалась открытой перед ним. — Одно только это разрывает меня изнутри на мелкие куски, рвёт на части. А ещё и все эти ублюдки вокруг, которые хотят тебя забрать у меня, хотят тебя себе присвоить.

— Ты опять нагнетаешь и преувеличиваешь, — попыталась я слабо возразить, хотя уверенности в голосе уже не было.

— Да? Правда? — его голос стал ещё жёстче, опаснее. — А как ты прокомментируешь тот факт, что гребаный Дин Негроне официально послал запрос в правительство и твоим родителям? Этот конченый ублюдок воспользовался юридической лазейкой в законодательстве и теперь хочет тебя официально себе присвоить, забрать у меня. Он готов лично организовать и профинансировать целый научный фонд по разработке технологии искусственного зачатия между неистинными парами. Между несвязанными альфами и омегами. Официальное название этого фонда уже публично анонсировали час назад в новостях. Он назвал его «Мечта»... — он сделал паузу, сверля меня тяжёлым взглядом. — Ты вообще знаешь, что означает твоё имя на его родном языке?

Я отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от его лица, наблюдая, как его глаза всё больше и больше темнеют, теряя последние светлые вкрапления серого.

— Твоё имя на его языке переводится именно как «мечта», — отрезал он, и эти слова упали тяжёлым камнем.

Затем он наклонился ещё ниже, положил свою голову мне на плечо, уткнувшись носом в изгиб шеи, и медленно, обжигающе провёл горячим языком по вмиг ставшей невероятно чувствительной пахучей железе на шее, от чего меня всю прошила дрожь, и я едва сдержала стон.

— Но зачем... зачем ему вообще всё это? — выдохнула я прерывисто, чувствуя, как голова идёт кругом от его близости, от его запаха, заполнившего лёгкие. — И о какой именно лазейке в законе ты сейчас говоришь?

— Потому что он повёрнут на тебе. Одержим тобой, как гребаный маньяк, — прорычал он в мою кожу, и я почувствовала, как его клыки удлинились, скользнули по чувствительной коже, но не прокололи её. — Как ненормальный, больной ублюдок. А лазейка заключается в том, что... мы с тобой пока официально не подтвердили нашу связь перед обществом. Ты до сих пор не представлена публично как моя омега. Документы о передаче есть, но официальной презентации не было... До конца исполнения договора, я не могу представить женщину как официально свою. И это даёт другим альфам формальное право претендовать на тебя, оспаривать мои права.

— Какого договора? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и непонимания.

— Когда альфа забирает из семьи омегу, не столько играет роль наличие истинности. Это важно конечно, но в договорных союзах не имеет значения, есть пункты о перерыве и нейтралитете. Семьи сами регулируют данные сроки. В договоре с семьей Негроне срок нейтралитета был три года. Вчера я наконец смог выкупить у Салары Нигроне два года в свою пользу. Год после смерти Лауры я не имел права перед законом представлять кого бы то ни было своей женщиной что бы не порочить честь погибшей. Во всех договорах есть такие сроки. Это закон.

— Это значит...?

Он медленно оторвался от моей шеи, оставив после себя влажный след, который быстро остывал на воздухе, заставляя меня дрожать. Выпрямился, сел обратно за руль, провёл рукой по лицу, по волосам, приводя себя в порядок. Его челюсть была сжата так сильно, что я видела, как ходят желваки.