Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 79 – Виктория Кузьмина

От этих слов по спине прошёл холодок, потому что отчисление означало бы конец всему.

Не знаю, какая муха его укусила, но после этой пары ко мне подошёл один из альф, что учился со мной на потоке. Крег. Протянув мне свой конспект, он сказал, что преподаватель просто старый дурак, и попросил вернуть тетрадь, как только перепишу.

Я была ему благодарна. Безмерно. Потому что, как ни странно, все омеги с моей группы начали шушукаться между собой ещё до начала пары, а после вышли из кабинета, даже не оглянувшись в мою сторону, словно я была заразной или того хуже.

Все они жили в общежитии, и держу пари, каждая из них видела мою дверь. Какие выводы они сделали, я даже не могла представить, но думаю, не самые хорошие. Точно уже бирку с ценником на шею повесили. Судя по тому, как они на меня смотрели, я как минимум разделась на площади и увела парочку альф оставив их спутниц с разбитым сердцем и десятком детей без отца.

Но я уже привыкла, что со мной практически никто не общается. Привыкла быть одной. Хотя всё равно где-то в глубине души это ранило, оставляло царапающий след.

Я только лишь надеялась, что они не будут распускать обо мне грязные слухи, основываясь лишь на надписи, что оставили на моей двери. Хотя кого я обманываю? Конечно, будут. Уже, наверное, распустили.

* * *

Несмотря на то, насколько сильно меня корежило от ситуации, складывающейся с моей жизнью, я понимала, что мне пока придётся подстроиться под желания Каина, которого я не понимала.

Совершенно не понимала.

Я не понимала, зачем он скрывает метку, но в то же время тащит меня к себе в квартиру, словно я уже его собственность, с которой можно делать что угодно. Это было как минимум странно. Пугающе.

Мы приехали к нему довольно поздно. Мне пришлось ждать окончания его пар, сидя в университетской библиотеке и пытаясь сосредоточиться на учебниках, хотя мысли разбегались, возвращаясь к обгоревшей двери, к надписи, к тому, что у меня больше нет ничего. Ничего.

Зайдя в квартиру и сняв кроссовки, оставив их у порога, я поняла, что сильно проголодалась. Желудок свело голодной спазмой, напоминающей о том, что последний раз я ела утром, и то наспех. Кофе и бутерброд, который Каин заставил меня съесть, угрожающе хмурясь.

Мистер хмурые брови.

Я прошла следом за ним вглубь квартиры и, остановившись на пороге кухни, спросила:

— Где тут ближайший магазин?

Каин резко обернулся, и взгляд его был таким холодным, что я невольно сделала шаг назад.

— Зачем тебе магазин?

— Ну... нам же нужно что-то есть, — пробормотала, сжимая ладони в кулаки от нервозности.

Он прошёл к холодильнику, распахнул дверцу и посмотрел на пустые полки. Затем захлопнул холодильник с такой силой, что я вздрогнула от звука. Достал телефон и набрал чей-то номер, прижав трубку к уху и отвернувшись от меня.

— Где, блядь, Мария? — его голос был жёстким, почти рычащим. — В больнице? Когда это случилось? ... Мне плевать. Найдите другую. Сегодня же.

Он сбросил звонок, сунул телефон обратно в карман и обернулся ко мне. В его глазах было что-то тёмное, раздражённое, из-за чего захотелось отступить ещё дальше.

Пока он разговаривал, я залезла в телефон и написала Кисе, спросив, как она себя чувствует. Подруга ответила мне довольно быстро. Написала, что чувствует себя неплохо, температура спала, и ещё добавила, чтобы я не расстраивалась, потому что комендант вчера пообещала, что нам дадут одну комнату на двоих, и мы будем жить вместе.