Книга Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!, страница 126 – Александра Кузнецова

Сердце неприятно кольнуло, я крепче прижала к себе сумку и оглянулась в темноту за окном. Но вокруг было тихо.

Напряжение отпустило лишь когда небо начало светлеть и первые лучи рассвета осторожно коснулись земли. Когда мы добрались до особняка, солнце уже вышло из-за леса.

Увидев знакомые очертания я не сдержала стон облегчения.

Сначала – крыша, затем знакомый силуэт покосившейся башенки, потом облупившийся фасад. Все казалось таким уютным и родным.

Дом. Это теперь мой дом, а никак не особняк в столице.

Здесь даже дышится иначе, чувствуется свобода. Предстоит еще много работы, но теперь у меня были деньги и силы. Главное теперь разобраться с тем, что произошло.

На белом крыльце отчетливо виднелся черный силуэт взволнованного паука. Он подпрыгивал на месте, тряс лапками в воздухе.

Карета еще не успела окончательно остановиться, а я уже услышала в голове его голос.

— Хозяйка! – почти взвизгнул он. – Госпожа! За мной! Прошу, быстрее!

Я выскочила из кареты, едва не споткнувшись о подол.

— Герберт, что случилось? – спросила я, уже понимая по его виду: ничего хорошего.

Паук сделал круг на месте, второй, затем резко развернулся и понесся вглубь дома.

— Даже не знаю, с чего начать, – тараторил он на бегу, – ведь надобно, по-хорошему, изложить весь масштаб бедствия, всю глубину и, я бы сказал, трагичность происходящего. Если же коротко, то случилось именно то, что и должно было случиться, но что при этом было совершенно непредсказуемо!

— Герберт! – я бежала за ним. – Говори нормально!

— Нормально?! – возмутился он, не сбавляя хода. – В таких обстоятельствах нормальность – роскошь, недоступная даже паукам с высшим образованием!

Он свернул на кухню в коридор, ведущий к хранилищу провизии. Я ускорилась, сердце неприятно сжалось.

— Но времени на философию у нас нет, – продолжал он, – ибо промедление может усугубить последствия, а последствия, смею заверить, уже сейчас выходят за рамки допустимого!

Мы почти влетели в кладовую. В голове рисовались страшные сценарии. Луиджи все же отравил овощи фамильяров. Фалафель вырвался, съел все припасы и умер от обжорства. Пол упал с табурета и расшиб голову насмерть!

Я побежала через все три отпертые решетки – и замерла.

В кладовой все было… идеально.

Ящики стояли ровными рядами. Мешки с зерном аккуратно перевязаны. Бочки с водой и отварами – на своих местах. На стене висело расписание кормления, заботливо обновленное Полом, с пометками мелом. Ни рассыпанной муки, ни следов борьбы, ни малейшего беспорядка.

— Что такое?! – вырвалось у меня.

И в этот момент за спиной раздался тяжелый металлический лязг.

Я обернулась слишком поздно.

Массивная решетка с глухим звоном встала на место, отсекая выход. Замок громко щелкнул.

Из-за прутьев за мной наблюдал довольный Луиджио. Он был в безупречно выглаженном сюртуке, с аккуратно зачесанными назад волосами и мерзкой ухмылкой на лице.

На его плече, перебирая лапками, сидел Герберт.

— Ах ты предатель шестиногий! – выпалила я, дергая прутья решетки.

— Прошу заметить, что у меня восемь ног! – возразил он с достоинством.

— Будет шесть, когда я отсюда выберусь! – прошипела я и попыталась дотянуться до паука рукой.

Почти получилось! Герберт подпрыгнул от страха и спрятался за воротник хозяина «Славного кабачка». Луиджио рассмеялся.