Книга Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!, страница 14 – Александра Кузнецова

— Спасибо, Пол. И… прости, маленькая, – я присела, осторожно коснулась теплой каменной спинки Мармеладки. – Я виновата. Больше никаких блестящих подносов. Прости.

Я вернулась в холл, стараясь не обращать внимания на обугленные пятна и свисающие обрывки штор. Достала из дорожной сумки шкатулку для писем – мой единственный оплот здравого смысла в этом бардаке. Ладная, из красного дерева, с латунными уголками и крошечным замком-руной на крышке;

Я прижала шкатулку к груди, как талисман, и медленно двинулась к лестнице. Под ногами жалобно простонала первая ступень, вторая совсем чуток провалилась, поручень под ладонью вздрогнул и закачался, как пьяный.

Пришлось идти, держась за стену. На пролете – та самая великая паутина от стены до стены: я пригнулась, протиснулась боком и получила прядью по щеке. Судя по толщине нитей, лучше бы мне с пауком не встречаться.

Второй этаж был жилым и, наверное, когда-то уютным: три спальни, широкий коридор, ниши под свечи. Даже сейчас в простом интерьере чувствовался хороший вкус.

Крыша явно подтекала. На потолке расплывались отвратительные пятна желтизны, местами штукатурка вздулась и осыпалась.

Шелк обоев выцвел до болезненно-серого, рисунок почти исчез, только редкие вензеля уцелели в углах, где не доставала влага. Паутина тянулась из угла в угол, как рваные занавески, цеплялась за плечи и шляпку; грязные окна пропускали лишь тусклый, пыльный свет, и в нем медленно кружились серебристые соринки.

В конце коридора темнела крутая лестница на мансарду. Деревянные ступени провисли. Казалось, дотронься – и лестница с жалобным вздохом сложится, как карточный домик. Я сжала шкатулку покрепче и решила, что мансарда подождет лучших времен.

Дверь с резьбой повела в небольшую библиотеку. Судя по удобным креслам, занавескам, кофейному столику, когда-то здесь любили проводить время.

Ковры давно потускнели, с каждым шагом скрипел паркет.

Пахло пылью и пожелтевшей бумагой. На нижних полках книги стояли рядами, на верхних кое-где провисали – сдвинутые, как будто что-то торопливо искали и не вернули на место.

У окна – узкая лестница-стремянка; на стеклах серела сплошная пыль, так что свет проходил мутный, молочный, и в нем плавали серые хлопья. Я тронула пальцем серый подоконник и моментально оставила чистый след, затем отдернула штору – и закашлялась: клуб пыли взвился до потолка и медленно осел обратно.

В глубине, между двумя стеллажами, была еще одна дверь – ниже, тяжелее, с потемневшей латунной ручкой.

Кабинет.

В нем царил иной порядок – служебный. Плотные портьеры на окне, тяжелый блестящий стол, на крышке которого виднелись светлые пятна от бумаг и темные от чернил.

Кованое кресло, еще два стула по стенам. Справа – узкие шкафы с маленькими ящиками и подписанными ячейками для счетов; слева – карта поместья.

Кирпичный камин и широкая полка над ним с тикающими часами. Здесь не было и пылинки! Полный порядок. Островок практичности.

Мне даже стало чуточку легче!

Я поставила на стол свою магическую шкатулку, сняла защелку-руну – крышка послушно приподнялась

Внутри лежал набор: перья, хрустальная чернильница, узкий лоток с магической промокашкой и пачка письменных карточек – маленьких, размером с открытку, со слегка рваным краем.

На каждой был приклеен ярлычок с именем получателя, чтобы ненароком не перепутать. А то можно попасть в очень неловкую ситуацию. Переписка в волшебном мире происходила через зачарованную бумагу и магические чернила. Волшебный лист разрывали на пополам, одна часть оставалась у получателя, другая у отправителя. На обратной стороне можно было написать ответ.