Книга Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!, страница 50 – Александра Кузнецова

— Раз уж у нас есть телега, – сказала я, возвращая голосу бодрость, – объедем поместье, осмотрим территорию, а потом – к поставщикам.

Я наскоро расправилась с завтраком, старательно отгоняя мысли о деньгах, а затем сняла фартук и отправилась на улицу.

Повозка старосты ждала у ворот: крепкая, из темного дерева, запряженная лошадью цвета мокрой гальки. Пол подтянул подпругу, ловко сел на козлы и подал мне руку. Мы двинулись вниз по дороге.

Особняк стоял на холме, и с небольшого отдаления выглядел получше, чем вблизи: не «развалина», а уставший дом.

За домом располагался сад. Запущенные аллеи, кусты, которые без стрижки разрослись, перекрывая дорожки.

Там, где когда‑то, судя по виду, шла липовая аллея, теснились подросшие самосевы, а клумбы наоборот казались пустыми. На краю сада виднелась оранжерея вместо стекла – голые ребра металических балок, будто скелет огромной рыбы.

— Здесь был гостевой дом, – указал Пол, когда мы миновали заросли сирени.

От строения остался зубчатый край стены, половина камина и печальная груда битой черепицы. Дверной проем роскошной аркой стоял в никуда, а через него был виден кусок реки. Остальное – угли. Видимо пожар не успели потушить.

Мы спустились ниже по дороге и обогнуи холм, откуда открывался вид на реку.

Река текла неспешно, в ее изгибе теснилась деревушка: десяток дымков, длинные плетни, парочка лодок, вытащенных на берег. Но поодаль, через поле, темнели невысокие бугры, заросшие мхом и клевером. Курганы? Землянки?

Я присмотрелась – и меня словно холодом обдало: это были крыши. Заброшенный город, поросший мхом и уже частично ушедший под землю.

— Что здесь произошло? – я повернулась к Полу.

Он выдержал паузу, словно проверил во мне готовность слышать.

— Когда граница между мирами была открыта, – начал он ровно, – а Большой Базар жил, эти места поставляли в столицу все: рыбу, мясо, прут для лозы, овощи и фрукты. Народ активно торговал и процветал. А потом… из порталов в наш мир хлынули монстры. Король приказал закрыть границы. Иномирные гости, торговцы, часть жителей сбежали до блокады, а после нее уже не смогли вернуться. Потом была война с соседями. Фронт был недалеко отсюда. За лесом.

Я родилась уже во время блокады.

В детстве мы с сестрами ныли, чтобы нас отпустили в «старый Базар» – бесконечные ряды заброшенных лавок лавок казались сказочным приключением. Мы прятались от гувернанток за гнилыми прилавками и гадали, что продавали в этой лавке: шоколад из иных миров, лампы‑шары, курительные травы.

Семья Левандовски поднялась на руинах: папа выкупал участки за бесценок и строил торговые ряды заново. Блокада была трагедией базара, но я никогда не думала, что она ударила и по другим городам.

Я все это время винила Сильвиана в том, что он запустил поместье, а на самом деле оно просто постепенно увядало вместе со всем краем.

— Хоть бы блокаду быстрее сняли, – вздохнула я.

Пол молча кивнул и направил телегу вверх по объездной дороге, с другой стороны холма. Здесь ветер был сильнее, и травы, по‑летнему пахучие, стелились ковром.

На краю поля чернел старый колодец. Рядом – упавшие столбы, когда‑то, видно, державшие виноград. Если натянуть новые проволоки…

Возле старых амбаров повозка подпрыгнула. Я вскрикнула от неожиданности.