Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 73 – Юлий Люцифер

— Она знала о существовании узла. Говорит, что считала его частью общей защиты. Я не уверен, что это правда.

— Но и не уверены, что ложь.

— Да.

Я кивнула.

Вот и вся суть.

Мужчина, который всю жизнь привык разделять людей на своих и чужих, внезапно оказался в пространстве, где свои начали гнить изнутри.

Такое не принимают за одно утро.

Слишком поздний взгляд

Несколько секунд он просто стоял рядом.

Потом спросил:

— Почему вы смотрите на меня так, будто я тоже часть этого узла?

Я подняла голову.

— Потому что вы им были, милорд.

Он нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Вы были его самым удобным последствием. Вас устраивала слабая жена. Устраивала тихая, болезненная, не мешающая, не задающая лишних вопросов. Даже если вы лично не подливали мне настои, вы отлично жили рядом с их результатом.

Он замолчал.

И в этом молчании было уже не раздражение.

Не отрицание.

Только очень неприятное столкновение с собой.

— Я не стану спорить, — сказал он наконец.

Я чуть склонила голову.

— Какая редкая форма мужества.

— Не делайте из меня лучше, чем я был.

— Не беспокойтесь. Я и не собиралась.

На этот раз он действительно почти улыбнулся.

Очень коротко.

Мрачно.

Но почти.

И это тоже раздражало.

Потому что, когда холодный мужчина впервые не скрывает, что слышит тебя, даже его тень улыбки вдруг начинает казаться чем-то слишком человеческим.

А мне нельзя было позволять себе такую роскошь.

— Что вы хотите от меня сейчас? — спросила я.

— Правду.

Я подняла брови.

— Как емко.

— Я хочу знать, — продолжил он, — что именно вы начали чувствовать. Насколько далеко зашло пробуждение дара. Были ли еще вспышки памяти. И чего вы боитесь больше всего.

Последний вопрос прозвучал иначе.

Не как допрос.

Не как инструмент.

Слишком прямо.

Я медленно встала.

— Боюсь? — переспросила я. — Вы правда хотите это знать?

— Да.

— Хорошо.

Я подошла ближе к нему.

Не вплотную.

Но достаточно, чтобы он понял: отвечать я буду не вежливо, а честно.

— Больше всего я боюсь не заговора. Не вашей матери. Не лекаря. Даже не того, что меня пытались усыпить окончательно. Я боюсь, что однажды снова поверю позднему мужскому вниманию только потому, что слишком долго жила без уважения.

Он смотрел на меня неподвижно.

Я видела, как слова входят.

Как оседают.

Как бьют.

— И если вы вдруг начали замечать, что я не просто удобная тень при вашем доме, — продолжила я тише, — то поймите одну вещь. Слишком поздний интерес не равен искуплению. Он просто делает прошлое еще отчетливее.

Теперь молчание было совсем другим.

Тяжелым.

Личным.

Опасным.

Потому что я впервые сказала вслух не только о заговоре.

О нас.

О той гнили, которая могла жить в браке даже без колдовских узлов и настоев.

Арден не отвел взгляд.

— Я понял, — сказал он.

Я почти улыбнулась.

— Нет, милорд. Пока нет. Но, возможно, впервые начали.

Зеркало перемен

Он ушел через несколько минут.

Не хлопнув дверью.

Не приказав.

Не пообещав громких вещей.

Просто ушел, оставив после себя чуть сдвинутый стул, нетронутый завтрак и слишком густое ощущение, будто в этой комнате только что произошло нечто важнее очередного семейного конфликта.

Мира вернулась почти сразу и застала меня у окна.

— Он что-то сказал? — шепотом спросила она.

Я посмотрела на отражение в стекле.

— Да.

— И что?