Книга Два принца для попаданки, страница 36 – Майя Хоук

— А Ирвин? — произношу одними губами, когда мы подпрягиваем на кочке. — Почему он не научил тебя?

— Потому что сам не умел. Все вышло случайно. Он учил моего брата, а я… я поправлялся после того как очень сильно переболел. Все из-за прошлой ларди. Когда-то она думала, что кровь магов ее омолодит. Моя кровь. И только Дэниелу удалось ее отвлечь, когда он доказал, что мы оба можем быть ей полезны, разыскав в другом мире новое тело…

Роберт замолкает.

— Мне очень жаль, — сжимаю его запястье.

В ответ Роб улыбается, тепло и искренне. Сейчас он очень напоминает мне своего брата и мне правда хочется коснуться его губ своими, поэтому я отстраняюсь.

Роберт кивает.

— Они думают, что Дэниел нарушит то хрупкое равновесие, которое образовалось на Элирне, ведь он не перестал экспериментировать, пытаясь призвать душу. Его попросту решили бросить, — сообщает мне Роб. — Ведь те, кто приходит из нового мира, меняют судьбу каждого, кто живет тут.

Сглатываю.

— Вот поэтому я не поехал жениться.

Экипаж тормозит в это самое время. Выпускаю руку Роберта. Чтож, сейчас он назвал мне достойную причину.

— И я доверяю тебе, — произносит Роб, прежде, чем выйти.

— А… Иштвану?

Ветер заглушает мои слова. Лицо Роберта выглядит напряженным.

Я вижу как глава ордена ирриди выбирается из экипажа и запахивается в плащ. Следом он скорым шагом направляется к зданию, освещенному магическими светильниками.

Роберт без слов касается моей руки я понимаю, что это приглашение следовать.

Мы поднимаемся по ступеням. На вершине нас встречает седой старик.

Иштван открывает лицо.

— Я пришел к Дэниелу. Со мной подопечный и госпожа Кара.

Роберт помогает мне глубже укутаться в ткань.

— Мы пришли проститься, — долетают до меня слова Иштвана и я вздрагиваю: что это значит?

— Дом скорби, — негромко говорит мне на ухо Роб, — сюда отправляют тех, кого целители признали неизлечимыми.

«Что это значит?» — надеюсь передать вопрос одним только взглядом, потому что звук моего голоса, очевидно, способен меня выдать.

— Их не будут кормить и поить. Однажды каждый из них сгниет.

Мне кажется, что мое сердце обрывается.

Мы быстро проходим мимо снующих мимо служащих дома скорби, одетых в длинные темные халаты непонятного мне цвета.

Нас встречают пустые коридоры, комнаты, расположенные по сторонам, занавешены отрезами ткани.

— Сюда обычно помещают безнадежно больных, — поясняет мне Роберт.

Крепче перехватываю платок, накинутый на голову и плечи. Мне становится понятно: это такой хоспис. От этого мое сочувствие к Дэниелу становится только сильней.

— Идем скорее, — трогаю руку Роберта и мой спутник с готовностью ускоряется.

Иштван спешно догоняет нас.

— Давайте обойдемся без излишнего рвения, — шипит он сквозь зубы.

И мы чуть-чуть сбавляем темп. Кажется, мои спутники уже бывали в доме скорби. Иштван точно знает куда идти.

Мы заворачиваем за угол и там меня встречает занавешенная тканью жесткая койка, на которой я узнаю знакомый мне силуэт. Оборачиваюсь к Роберту, потому что мне трудно сейчас смотреть на знакомое лицо и понимать то, что произошло с Дэниелом. Тело моего знакомого выглядит изможденным, совсем не таким, каким я его помню.

Прикусываю губу и тут же чувствую, что Роберт крепко прижимает меня к себе.

Его тепло согревает и дарит успокоение.