Книга Академия Высших: выпускники, страница 31 – Марта Трапная

Мурасаки дошел до здания и посмотрел на разрушенные стены. Приложил ладонь к ближайшей плите. Прислушался. Определенно, прошел не час и даже не день. Рухнувшие стены осели и завершили движение. Не трещали балки и металлические каркасы стен. Ничего не двигалось – даже на микрон. Все уже устоялось. Вернее, улеглось. Может быть, вычислительная система даже не пострадала. Но это он выяснит потом.

Мурасаки сел прямо на землю, прислонился спиной к теплой плите и закрыл глаза. Надо было подумать. Сила плескалась в нем, требуя выхода. При желании он бы мог разобрать эти стены и, возможно, даже сложить из них подобие домика. Но желания не было. В конце концов, какая разница, где размышлять и строить планы?

Итак, единственный путь в могильник лежит через печати. Однажды он уже открыл этот путь. Что он помнит о той ночи? Практически ничего, кроме того, что их было трое. Значит, нужны будут деструктор и конструктор. Или даже три деструктора и два конструктора, если придется одновременно работать со второй печатью. Мурасаки вздохнул. Давно он себя не чувствовал двоечником, которому надо делать практикум, а он имеет только самое общее представление о теме и ни малейшего понятия, в чем заключается задание. Тогда, ночью, когда он пришел к печати, им двигали тоска и отчаяние. А сейчас что? Все та же тоска, умноженная на ярость желания.

— Посмотрите, кто у нас здесь! – он услышал глубокий голос Констанции раньше, чем ощутил ее появление.

Мурасаки открыл глаза. Нет, это был не сон, а Констанция Мауриция. Блестящие черные волосы с роскошными локонами, тяжелые духи, красное платье почти до самой земли… Даже сейчас, в рассветных сумерках, она выглядела… яркой. Как будто ее дорогу подсвечивали невидимые софиты с вполне видимым светом.

Что ей здесь нужно? Пришла за отчетом? Как же невовремя! Мурасаки бросил взгляд на свою одежду. Застегнул нижние пуговицы рубашки. К счастью, брюки не пострадали. С сожалением посмотрел на оторванный рукав. Нет, он вовсе не собирался выглядеть хорошо перед ней. Но он не собирался показывать ей ни миллиметра своего тела. Он все еще помнил ее голодные взгляды на последнем курсе. И не только взгляды.

— Мы-то думаем-гадаем, кто пытается пробиться в могильник. А это Мурасаки! – голос Констанции не обещал ничего хорошего.

Мурасаки сел поудобнее и устало посмотрел на Констанцию.

— Могли бы и догадаться, что это я.

— И в самом деле, что это мы? – усмехнулась Констанция. – Могли бы.

Она подошла почти вплотную и смотрела на него сверху вниз. Мурасаки и не думал подниматься. Лишь кивнул едва заметно – то ли в знак приветствия, то ли соглашаясь с последними словами Констанции.

— Зачем ты это сделал? – спросила Констанция. – Я же тебе говорила, что связи с этим миром нет. Никакой! Только косвенные потоки.

— Вы далеко не всегда говорили мне правду, – ответил Мурасаки. – И иногда откровенно лгали.

Он продолжал смотреть прямо перед собой. И хотя он не видел ничего, кроме складок ткани на ее бедре, и даже не собирался представлять, что скрывается за изящной драпировкой, Констанция отступила назад на несколько шагов, осмотрелась и, не найдя ничего похожего на трон или хотя бы стул, тоже села прямо на песок.

— И ты решил проверить?

Мурасаки кивнул.

— Ты устроил сильную бурю. С большими последствиями.