Книга Академия Высших: студенты, страница 147 – Марта Трапная

За месяц Мурасаки придумал как минимум два десятка способов незаметно добраться из Академии до своего коттеджа, но ни один из них не сработал. Каждый раз кто-нибудь да догонял его по дороге. Если очень везло, то в десяти минутах ходьбы до ворот студгородка. Если не очень – то раньше.

На этот раз Альфа окликнула его примерно на половине пути. Вынырнула буквально из ниоткуда, взяла под локоть и уверенно зашагала рядом.

— А что ты тут делаешь, Мурасаки? – удивилась Альфа

— А ты?

— Стояла, тебя караулила, – рассмеялась Альфа. – Думала, вдруг мне улыбнется судьба, и я встречу самого красивого парня Академии в полном одиночестве. Ты же теперь практически никогда не бываешь один.

Мурасаки искоса посмотрел на девушку. А ведь и правда – все как будто сговорились никогда не оставлять его одного. Даже раньше ему и то чаще удавалось побыть наедине с собой, чем сейчас. Хотя раньше он и сам часто предпочитал компанию уединенным прогулкам. Но то, что раньше радовало, теперь утомляло. Да и вряд ли девушки хотели составить ему компанию, потому что переживали за его душевное равновесие. Скорее, надеялись занять освободившееся место.

— Слушай, а чем ты занимаешься сегодня вечером? – невинно спросила Альфа. – Ну, кроме того, что страдаешь, конечно? Может, пострадаем вместе? Я отлично умею выжимать мокрые от слез носовые платки. И еще у меня очень красивый голос, если тебе надо поплакать в унисон.

— Не смешно, – проворчал Мурасаки.

— Ты совсем разучился смеяться, Мурасаки, – сказала Альфа. – В самом деле, нельзя же так!

— А почему нельзя? – серьезно спросил Мурасаки.

Он выучил, что второкурсницы пока еще теряются от неудобных вопросов и подолгу молчат. То ли обдумывают, как бы ответить поумнее, то ли и в самом деле не ожидают, что с ними будут говорить о серьезных вещах. Так или иначе – это было хорошо. Можно было вывернуть наизнанку их болтовню, огорошить вопросом и получить взамен пару минут молчания. Если очень повезет – то минут десять. Конечно, это не слишком правильно по отношению к девочкам, но почему они думают, что правильно постоянно лезть к нему с разговорами, искать его общества, даже когда он изо всех сил дает понять, что ему никто не нужен. Что в нем такого? Что они видят в нем, кроме красивой улыбки и обаяния? Знают ли они о нем что-нибудь еще, кроме того, что он носит черный с фиолетовым, умеет заразительно смеяться и способен превратить в веселую шутку любое событие, включая его отсутствие? Нет, он сам виноват, конечно. Купался во всеобщем внимании и любви. Черпал в нем силу. Заполнял им свое одиночество – одиночество последнего человека из своей Вселенной. Но как оказалось, можно было обойтись и без этого – достаточно любви того, кого любишь, чтобы эта дыра внутри пропала.

— Я думаю, если ты будешь продолжать в том же духе, – наконец осторожно заговорила Альфа, – ты озлобишься. Забудешь о другой стороне жизни. И себя, какой ты есть на самом деле. Мрачность – это не твое.

— Я же деструктор, ты не забыла? – ехидно спросил Мурасаки. – Я не обязан быть добрым и светлым. Нам, разрушителям, куда больше подходит мрачность.

— Ты всегда был как солнце, и этот свет никуда не делся. Ты просто давишь его в себе! – горячо воскликнула Альфа. – И рано или поздно он сожжет тебя изнутри!