Книга Академия Высших: студенты, страница 234 – Марта Трапная

Короткий шлюз закончился чем-то вроде смотрового кабинета врача – кушетка под дождем свисающих с потолка датчиков на разнообразных шнурах, большой монитор в стене и стол в нише в углу. За столом сидел, судя по глухому костюму, закрывающему даже лицо прозрачной маской, врач и смотрел на Мурасаки.

— Здравствуйте, – вежливо сказал Мурасаки, удивляясь, что голос у него есть, хотя и немного хрипловатый, чужой.

— Здравствуй, – врач бросил быстрый взгляд на монитор перед собой. – Мурасаки?

Мурасаки кивнул. В ответ врач кивнул в сторону стула перед собой. Самого обычного стула. Мурасаки с облегчением опустился на него.

— В Академии вспышка неизвестной кишечной инфекции. Большинство студентов находится в тяжелом состоянии. Занятия не проводятся. Твой организм хорошо справился, но сегодня ты побудешь под наблюдением, и если все будет хорошо, то завтра мы отправим тебя долечиваться в твой коттедж.

— Долечиваться? – переспросил Мурасаки. Он-то думал, что ему завтра с утра на лекции, а ему еще надо будет долечиваться. От чего? Что это за инфекция? Почему здесь нет Сигмы, с которой можно было бы это все обсудить!

— Что за инфекция? – деловито спросил Мурасаки.

Врач пожал плечами.

— Мы не поняли. Проявления у всех одинаковые, но способ заражения под вопросом. Поэтому, как видишь, я и все остальные медики, носим защитные костюмы. Но не знаю, поможет ли это. Вот ты, насколько я вижу в твоей карте, не завтракал. И все равно заболел.

Мурасаки кивнул.

— И мы не понимаем, как будет идти выздоровление. Некоторые инфекционные болезни протекают волнообразно, после улучшения приходит ухудшение. Поэтому сегодня ты останешься здесь, – с нажимом повторил врач, как будто Мурасаки спорил.

— Да понял я, понял, – рассмеялся Мурасаки. – Я не сопротивляюсь. А занятия? Когда начнутся занятия?

— Когда основная часть студентов окончательно выздоровеет. Ты же видел, что в палате интенсивной терапии нет свободных мест.

— То, что я видел, – ухмыльнулся Мурасаки, – мало похоже на палату. Площадь интенсивной терапии.

— Что тебя удивляет?

— Размеры палаты, – живо ответил Мурасаки.

— Мурасаки, ты же учишься не на курсах озеленителей, – вздохнул врач. – Это Академия Высших. Ваши кураторы могут создавать черные дыры и сворачивать галактики, неужели ты думаешь, что для них стала проблемой организация медицинской помощи в нужном объеме? Я думаю, они щелкнули пальцами и все появилось само собой. Вернее, как только возникла проблема, почти сразу же появились и эти палаты, и эти места.

Мурасаки засмеялся.

— Нет, это так не работает. Мы не создаем медицинские капсулы щелчком пальцев.

— Ты, может быть, пока и не создаешь, – серьезно возразил врач, – а твои кураторы могут и не такое. А теперь тебя проводят в твою палату, хорошо?

— Да, – сказал Мурасаки, – хорошо.

И пока это был единственный вопрос за сегодня, на который он смог ответить.

Как ни крути, получалась сплошная ерунда. Мурасаки вздохнул и повернулся на спину. Потолок в палате был скучным, белым, без единой трещины; смотреть на такой – никакого удовольствия. Такими же были его мысли – ровными, белыми, не за что зацепиться.

Снова и снова Мурасаки прокручивал воспоминания последних дней. Снова и снова спотыкался о белое пятно выпавших из сознания событий. Разговор с Констанцией. И что-то, что произошло до разговора, очевидно. Не ради красивых глаз Кошмариция потащила его в ночи на разговор. А вот ради чего?