Книга Академия Высших: студенты, страница 240 – Марта Трапная

— Ты, наверно, стояла над ней с плеткой, как ты любишь, – рассмеялась Эвелина.

— Ты можешь не верить, но нет. Она даже проявляла сочувствие ко мне… в некоторые моменты. Тебе надо научиться правильно ставить себя, Эвелина. Для этого не обязательно стоять с плеткой над душой.

— Но сначала накорми детей, Эвелина, – сказала Беата. – Накорми любой ценой. А потом почитай учебники по педагогике. И попробуй узнать, как Сигма попала к печати в вашем филиале. Я все еще не могу поверить, что это случайность.

— И я, – кивнула Констанция, поднимаясь. – Мне, пожалуй, пора.

— Мы не договорили.

Беата посмотрела на нее снизу вверх и Констанция опустилась на свое место.

— Тогда давайте договаривать, потому что мне действительно пора.

Беата обвела их внимательным взглядом и заговорила.

— Я не верю в талантливых детей, которые могут превзойти нас. По крайней мере до выпуска. Я не верю, что реконструкцию печатей можно произвести синхронно и по наитию. Я думаю, за ними кто-то стоит. Я обшарила воспоминания Мурасаки относительно печати и не нашла даже тени постороннего присутствия. Эвелина, ты ничего не заметила в воспоминаниях Сигмы? Ничего… постороннего?

— Сигму досматривала не я, – ровным голосом ответила Эвелина. – Она отказалась работать со мной. Ее воспоминания снимал декан.

Констанция качнула головой и шепнула что-то, не разжимая губ.

— Да, – сказала Беата. – Да, Констанция. Я знаю, что тебе не хочется в это верить. Но у меня только одна версия происходящего.

— Декан, – выдохнула Эвелина, в ужасе глядя на Беату. – Ты думаешь, за реконструкцией стоит декан?

Беата молча кивнула.

— Ерунда, – резко заговорила Констанция. – Он же первый нас собрал и все рассказал.

— А что он должен был делать? – возразила Эвелина. – Собрал, чтобы нас проконтролировать. Чтобы никто ничего не натворил, посмотреть на нашу реакцию.

— М-да, – сказала Констанция. – Мне сложно в это поверить. Он мог бы ничего не говорить и мы бы узнали о реконструкции печатей… когда? Через год? Через пять?

— Он всегда играет многоходовки, – мягко сказала Беата. – Иначе мы никогда не заключили бы Древних в могильник. Вспомни, как это было.

Констанция опустила глаза. Вздохнула. Посмотрела на Беату. Потом на Эвелину.

— Я попробую с ним поговорить.

— Ты уже обещала, – ядовито ответила Эвелина. – Насчет еды для нашего филиала.

— Отличный повод, – кивнула Констанция, – начну с вашего филиала, а потом попробую… копнуть поглубже.

Беата улыбнулась. Эвелина покраснела. Констанция закатила глаза.

— Могу уступить вам эту чудесную возможность заглянуть в голову декана.

— Ну что ты, Констанция, – Беата погладила ее по руке, – разве что ты нашла другие способы беспрепятственно проникать в чужую память кроме как во время секса.

— Нет, – резко ответила Констанция. – Не нашла.

Она поднялась, и на этот раз Беата не стала ее удерживать.

Когда Сигма пришла в себя, Эвелина сидела рядом с ее кроватью. Это было так неуместно, так нелепо, что Сигма тут же зажмурилась. Даже та женщина, Атаранта, вызывала бы у Сигмы меньше отторжения, чем Эвелина в роли заботливой сиделки. Или Эвелина думает, что у нее отшибло память? Не-е-ет, Сигма все помнит. Особенно смешок Эвелины и выражение самодовольства на ее лице.

— Я видела, что ты открыла глаза, – сказала Эвелина.