Книга Академия Высших: студенты, страница 242 – Марта Трапная

— А дальше я увидела, что Закрытый сад очень похож на Академический парк в нашем филиале. И отправилась гулять знакомыми дорожками.

Эвелина покачала головой.

— Так дело не пойдет, Сигма. Мне нужен доступ к этому воспоминанию.

— Нет, – сказала Сигма раньше, чем успела подумать.

Она подняла руку на уровень глаз и посмотрела на ожог. Наверное, с ним надо что-то делать, пока дело не дошло до обугливания костей? Интересно, высшие умеют регенерировать конечности?

— Но почему? – мягко спросила Эвелина, делая вид, что не замечает, куда смотрит Сигма. – Мы с тобой не очень хорошо ладим. Но сейчас мы говорим не о наших отношениях. У тебя может быть информация, которая нужна всем нам, от которой зависит безопасность обоих филиалов. И ты из каких-то своих юношеских обид готова утаить информацию, лишь бы насолить мне?

— А вы из-за каких-то своих кураторских обид готовы меня калечить, лишь бы добыть эту информацию? – спросила Сигма, повторяя интонации Эвелины. – А если я не соглашусь, что будет дальше? Вы меня убьете?

Сигма с интересом смотрела на Эвелину. Теория коммуникаций хороша тем, что ее можно использовать не только для того, чтобы налаживать коммуникации, но и для того, чтобы не дать им возникнуть. Превратить реку в каньон до того, как по воде успели навести понтоны.

— Я могу тебя исключить из Академии.

Сигма посмотрела на Эвелину. Красивая девушка. Не роковая страстная красавица, как Констанция. А юная, с нежной кожей и открытым взглядом, как будто она ничего не знает о жизни. Вот в чем между ними разница. В ролях. Но суть у них одна и та же. Почему она отказывается впустить в свою память Эвелину?

«Никто тебя не исключит, не выдумывай», – вспомнила вдруг Сигма голос Мурасаки. И его улыбку. Вот в чем дело. Эвелина хотела быть как Мурасаки – другом, партнером. Но она не умела. А он умел. Как бы его увидеть еще раз? И вдруг Сигма поняла. Какая же она дура! Почему она не догадалась раньше? Вернуться домой, купить билет, прилететь и просто прийти в студенческий городок. Внутрь ее не пустят, но к воротам Мурасаки позовут. Как же все просто! И если для этого надо, чтобы ее исключили из Академии, – пусть!

— Исключайте, – сказала Сигма и закрыла глаза.

Конечно, то, что она сейчас творит, – это глупость чистейшей воды. Так делать нельзя. Нельзя жертвовать своей жизнью, своим будущим ради того, чтобы опять увидеться с Мурасаки. Тем более, если ее отчислят… кем она будет для него? Девочкой, которую можно пожалеть и пойти дальше? Они больше не смогут разговаривать на равных. Он станет Высшим, а она останется обычным человеком. Но… Она слишком устала от всего этого. От постоянного голода, от непонятных требований Эвелины и правил, о которых Сигма ничего не знала до тех пор, пока ей не говорили, что она их нарушила… А теперь еще и от того, что ей обжигают руки. И может быть, дело дойдет до того, что Эвелина начнет ломать ей пальцы, почему бы и нет? Разобьет голову, выколет глаза. Принципиальной разницы между тем, что она уже сделала, и тем, что предположила Сигма, нет никакой.

Сигма села на постели, сняла браслет со здоровой руки и протянула Эвелине.

— Исключайте. Я не впущу вас в свою память. Никогда и ни за что.

Эвелина взяла браслет, бросила на Сигму яростный взгляд, но сказать – ничего не сказала. Поднялась и вышла. Сигма услышала, как мягко вздохнула дверь. Вакуумный замок. Теперь она точно в тюрьме. Ну и ладно. Она нашарила у кровати кнопку вызова персонала и нажала на нее. Замок замком, тюрьма тюрьмой, но с ожогом что-то надо делать. Если только Эвелина не распорядилась оставить его как есть. Но Сигма надеялась, что Эвелина не настолько… сообразительная. И не ошиблась.