Книга Академия Высших: студенты, страница 258 – Марта Трапная

Сил хватило ровно для того, чтобы войти в студенческий центр. Не сил даже, а силы воли. Силы давно исчезли. Еще тогда, когда Мурасаки пробовал освободиться от Констанции. Как же глупо было думать, что это получится сделать вот так – простым сопротивлением, простым упрямством, упереться ногами в пол и не пойти… Как же это по-детски! А как будет по-взрослому? Что он должен сделать, чтобы порвать эту связь или освободиться от нее? Почему он до сих пор не выяснил, а?

Мурасаки вошел в холл студенческого центра, привалился к ближайшей колоне, отдышался и медленно пошел дальше. Каждый шаг отзывался эхом, расходился затихающим стуком, как расходятся от брошенного камня круги по воде. Странно, сколько раз он ходил здесь, а никогда не обращал внимания на странную акустику. Наверное, поэтому студенческий центр всегда казался таким оживленным, многоголосым, многолюдным. Как будто вокруг постоянно кипела жизнь. И только сейчас, когда все звуки исчезли, стало понятно, как их не хватает. Так, наверное, чувствует себя последний выживший на пустой планете, вдруг подумал Мурасаки и грустно рассмеялся. Нет, он чувствовал он себя совсем иначе. Та тишина на его планете была другой. Она пожирала все звуки, забивала уши как вата. Она не оставляла после себя ничего. Она была… мертвой. Сейчас вокруг была тишина пустоты, а не тишина небытия. Вот так, Мурасаки, скоро ты станешь экспертом в разных видах тишины, а не только боли. Кто еще может таким похвастаться? Мурасаки вздохнул, вытер со лба пот и решительно направился к дверям столовой. Еще немного усилий – и можно будет взять стандартный обед, упасть за ближайший стол и отсидеться. Или даже не за ближайший, а за любой, который ему понравится. Судя по пустому холлу, вся столовая будет в его полном и безраздельном распоряжении. Властелин столовой.

Мурасаки хмыкнул и вошел в открывшиеся двери. В столовой были студенты, они смеялись и разговаривали. А от линии раздачи неслись такие запахи, что даже если бы Мурасаки не мог ходить, то он лег бы и лежал в сторону этих запахов.

Поднос с едой оказался тяжелым, но Мурасаки понимал, что до города и магазинов он не дойдет. Так что лучше он подольше посидит, но съест эту гору еды. Неизвестно, сколько времени ему понадобится, чтобы прийти в себя. Мурасаки занял пустой столик и старательно переставил на него еду. Сигма бы одобрила. Ломоть белой жирной рыбы с хрустящими овощами. Карнитин и жиры. Какая-то каша с грушей в сиропе – сплошные быстрые углеводы, электролиты и коферменты. Молочный коктейль, второй молочный коктейль, большой стакан гранатового сока, бутылка минеральной воды. Сока хотелось больше всего, с него Мурасаки и начал. Он хотел выпить его маленькими глотками, но получилось почти залпом. Мурасаки со стуком отставил стакан и поднял голову, автоматически улыбаясь. Кажется, он никому не помешал?

И тут он увидел то, чего вообще не ожидал. Через два ряда от него, за столиком по диагонали сидели Чоки и Раст. Они заканчивали ужин, судя по пустой посуде. А судя по их месту и тому, как Чоки, сидящий к Мурасаки лицом, старательно не смотрел в его сторону, они знали, что он здесь. Но не позвали, не махнули рукой, не поздоровались. Мурасаки покачал головой и посмотрел на коммуникатор. Сообщений от них тоже не было. Или они только что вышли из медицинского корпуса и не нарадовались обществу друг друга, или… Мурасаки вздохнул и придвинул к себе тарелку с рыбой. Или они не хотят его видеть. Это странно, конечно, но вполне очевидно. Прямо сейчас он тоже не готов с ними разговаривать. Нет, даже не так. Прямо сейчас он не в состоянии ни с кем разговаривать. Даже мысль о том, что его друзья делают вид, будто не замечают его, не вызвала в нем столько боли, сколько могла бы. Сейчас у него все болело, и еще один удар уже не мог навредить ему сильнее.