Книга Академия Высших: студенты, страница 262 – Марта Трапная

— А потом ты просто позвал нас туда, чтобы исправить одну неправильность, да?

Мурасаки удержался от желания кивнуть. Он же не помнил, не должен этого помнить!

— Ну, мне всегда было любопытно, что это такое, почему оно сломано и почему его никто не чинит. И мне хотелось узнать. Мы еще с Сигмой эту странность обсуждали.

— Так вот, – сказал Чоки. – Мы починили эти твои солнечные часы. Я, Раст и ты. А потом началась эпидемия.

— По-вашему, это связано? – спросил Мурасаки.

— А по-твоему – нет? – подал голос Раст. – Мы попадаем в твой карман реальности, что-то там такое делаем с этим… неизвестно чем… потом нас ночью вызывают к кураторам, а наутро начинается эпидемия. По-моему, это прямая связь. Может быть, мы вызвали эпидемию. Выпустили в мир что-то, что не следовало выпускать. Что было там заперто.

— После – не значит вследствие, – парировал Мурасаки.

— Я не могу отбросить эту возможность, – покачал головой Раст. – И когда мы были там, в парке, на этой… поляне, ты слишком хорошо знал, что делать. Ты как будто вел нас за собой.

— Я не знаю и никогда не знал.

— Мы тебе не верим, представь себе! – сказал Чоки. – Все ты знал!

— Понятно, – вздохнул Мурасаки, – теперь понятно, почему вы думаете, что я вас использовал.

Он придвинул к себе тарелку с кашей и начал методично ее перемешивать. Он уже почти был готов к тому, чтобы начать ее есть, когда Раст опять заговорил.

— Я могу поверить в совпадения, но встреча с кураторами – это точно не совпадение. Потому что их интересовала эта поляна, что ты делал и как ты нас на нее привел. И им нужны были не наши слова.

Мурасаки пожал плечами.

— Понятно, что не слова. Словами они могли поговорить с вами и без личной встречи. Им нужно было извлечь ваши воспоминания напрямую из вашего сознания.

— Напрямую?! – Чоки почти закричал. – Ты вообще представляешь, что это такое, когда в твою голову влезает кто-нибудь типа Бернара?!

— Я вообще представляю, что это такое, когда в твою голову влезает кто-то типа Констанции, или Беаты, или даже декана, – ответил Мурасаки. – А что?

Они смотрели на него и, кажется, даже не дышали.

— Что? – спросил Мурасаки. – Вы дожили до четвертого курса и ни разу не сталкивались с ментальным общением?

Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Мальчики, честное слово, не разочаровывайте меня. Вы такие… – он поискал слово и не нашел. – Вы думаете, если перестанете дружить со мной…

— Мы уже перестали с тобой дружить, – мрачно сказал Чоки.

— Это вам ничем не поможет. Это нормальная часть нашей жизни – ментальное общение. Мы даже экзамены в конце года будем так сдавать.

— Ты это только что придумал? – уточнил Раст.

— Я встречался с девочками со старших курсов, – объяснил Мурасаки и принялся есть эту несчастную полуостывшую кашу.

На самом деле, тот еще вопрос: кто из них не в порядке – он, к которому в голову чуть ли половина кураторов ходят, как к себе в кабинет, или Чоки с Растом, которые дожили до четвертого курса и еле пережили ментальный контакт.

Каша, кстати, оказалась именно тем, что его организм считал скорой помощью. С каждой съеденной ложкой Мурасаки становилось легче. Чисто физически. Ярость и злость, которые для деструкторов были не эмоциями и не чувствами, а неотъемлемой характеристикой тела как давление или пульс у обычных людей, никуда не исчезли. Но Мурасаки их пригасил. Чоки и Раст были не теми, на кого их следует выплескивать. Не хватало устроить в столовой поединок Высших… и вылететь из Академии. Зато вместо ярости и злости пришла совершенно детская обида. В чем он, Мурасаки, виноват перед ними? Их неумение выдержать вторжение чужого разума – это их проблемы… Ведь он же справляется – и ничего. Мурасаки вспомнил, как вместо своего отражения увидел лицо Сигмы. Нет, кажется, он тоже не справляется. В таком случае, какая ему разница – скоро его все равно здесь не будет, если он окончательно сойдет с ума. И если это случится – его не будет нигде.