Книга Академия Высших: студенты, страница 31 – Марта Трапная

Сигма улыбнулась и покачала головой.

— Нет, если только ожидание слишком затянется.

— Нет, думаю, что нет.

Мужчина кивнул ей и отошел к входной двери. Браслет коммуникатора на запястье вздрогнул, Сигма вздрогнула следом. Неужели опять Кошмариция? Но нет, веселый лев-метеоролог сообщил, что внезапно у погоды поменялись планы и теперь в ближайшие часы нас всех ждет ясный теплый день. И никакого снега. «А то я без тебя не знаю», – поморщилась Сигма с досадой.

Сигма думала, что Мурасаки тоже появится из воздуха, но нет, она услышала его шаги и даже увидела, как закрывается за его спиной дверь, вернее, панель в стене плавно и бесшумно возвращается на место. Так вот в чем секрет этих неожиданных исчезновений и появлений.

Сигма поднялась. Мурасаки выглядел веселым, возбужденным – глаза горят, волосы встрепаны, рубашка (конечно же, ярко-лиловая) расстегнута на три пуговицы, что ровно на две больше, чем разрешено правилами приличия. Ни дать ни взять, скакун, пришедший к финишу первым.

— О, привет, Сигма, – радостно сказал Мурасаки. – Как дела?

— Не валяй дурака, – тихо сказала Сигма. – Ты отлично знаешь, как у нас дела.

— У нас? – Мурасаки моргнул и смотрел на Сигму так, словно вчера не был вместе с ней в кабинете Констанции, а потом не признавался в своей зависимости.

Больше всего на свете Сигме сейчас захотелось ударить его по лицу. И не дать пощечину, а ударить кулаком, по-мужски, заехать со всей силы, от злости на него. Но вместо этого Сигма сделала совсем другое.

— Слушай, Мурасаки. Ты можешь прямо сейчас попросить о помощи. Или я уйду и выгребай как хочешь.

Мурасаки смотрел на Сигму все с тем же веселым выражением на лице. Да, непохоже, чтобы он понимал, о чем она говорила. Ладно, попробуем последний козырь. Или как говорят в азартных играх?

Сигма подступила вплотную к Мурасаки и взяла его за воротник рубашки. Наощупь – чистый шелк – прохладный и тяжелый. И снова этот запах пыли, горечи и полыни.

— Посмотри на меня.

Мурасаки улыбнулся и посмотрел ей в глаза.

— Кошмариция придет сюда за тобой. Она мне сказала, где ты, – с каждым словом Сигмы улыбка Мурасаки делалась бледнее и бледнее. – У тебя есть выбор. А я пошла.

— Нет, – сказал Мурасаки. – Не уходи.

Сигма обвела рукой холл.

— Не самое подходящее место учить математику.

Мурасаки прикусил губу.

Сигма понимала, что с ним происходит. Он не умеет просить о помощи. Слишком сильный, слишком гордый. Но с зависимостью нельзя ничего сделать, если человек сам не попросит о помощи. Сколько он будет собираться? Пять минут? Час?

— Ладно, – вздохнула Сигма и взяла Мурасаки за руку. У него была горячая и сухая ладонь. И Мурасаки тут же сжал ее пальцы в ответ. – Пойдем. Тебе не надо, например, надеть сверху что-нибудь потеплее?

Мурасаки посмотрел вниз, на свою одежду, как будто не вполне понимал, что на нем надето.

— Нет, я так и пришел, кажется. Стин, – он повысил голос, – у меня был с собой фрак или что-нибудь в этом роде?

Мужчина в атласном костюме отрицательно покачал головой.

— Никак нет, Мурасаки, вы пришли в таком виде.

— Значит, не надо, – сказал Мурасаки, – ничего надевать. Уводи меня отсюда. Пожалуйста.

Ну, хоть так. Лучше, чем никак. Хотя и не просьба о помощи, конечно.

Они пошли к выходу, Сигма чуть впереди, Мурасаки на шаг отставая, но не выпуская ее ладонь из рук.