Книга Академия Высших: студенты, страница 87 – Марта Трапная

— Ага, я придумал, – наконец сказал он. – Представь, тебе надо взорвать астероид.

— Как именно взорвать? Как он движется? И где? Из чего он состоит?

— А зачем тебе все это знать?

— Потому что если взрывать его, чтобы уничтожить до молекул, – это одно. А если нужен рой осколков, движущихся по его траектории, то совсем другое. А если нужны мелкие осколки, разлетающиеся в разные стороны с причинением максимального ущерба окружающим, то это уже совсем третье.

— Ну вот, – сказал Мурасаки. – Все правильно. Представь, что он круглый. И тебе надо много осколков во все стороны. Тогда как?

— Из центра, наверное. Если плотность материи одинаковая, – Сигма покусала губы.

— А если он неоднородный? Скажем, снаружи железо, а в центре алмазный кристалл?

— Откуда там возьмется алмазный кристалл?

— Да какая разница? У тебя откуда внутри кости? – ехидно спросил Мурасаки. – Может, я занимаюсь контрабандой алмазов, а ты собираешься у меня украсть парочку.

Сигма хмыкнула, открыла планшет и нарисовала астероид, потом задумчиво спросила у Мурасаки.

— А большой внутри алмаз?

— Допустим, грань – одна шестая диаметра астроида. Не буду же я по мелочам размениваться!

Сигма провела диаметр, отметила центр, поделила диаметр на шесть частей и вдруг нахмурилась.

— А какая у алмаза кристаллическая решетка? – спросила Сигма. – Не помнишь?

— Кубическая гранецентрированная. Восемнадцать атомов. Тетраэдры. Кто у нас тут фанат элементарного разложения, а? Теперь понятнее?

Сигма начала прикидывать, как расположить кристалл, чтобы он был нужного размера, где должен быть его центр и вдруг поняла, чем она занимается. Вписывает много-много тетраэдров в куб, а куб в свою очередь в шар. Сигма ошеломленно смотрела на Мурасаки. Так вот зачем все!

— Я поняла! Так вот зачем это нужно! Мурасаки! Я бы тебя расцеловала, если можно было бы!

— Про поцелуи Кошмариция ничего не говорила, – улыбнулся Мурасаки и подставил щеку. – Целуй, я не против.

Сигма обошла стол наклонилась к Мурасаки, положила руку на плечо, но вдруг поняла, что не может даже просто по-дружески поцеловать Мурасаки в щечку, как целовала Ипса или Фи при встречах. Это было бы… как переступить черту. Подойти слишком близко. Вместо поцелуя Сигма прижалась щекой к щеке Мурасаки. У него была гладкая и очень нежная кожа. Это было так неожиданно. И в тот момент, когда Сигма собралась выпрямиться и вернуться на свое место, Мурасаки крепко обнял Сигму одной рукой за талию и замер. Кажется, даже перестал дышать. Сигма ощущала его теплое дыхание на своей шее, прикосновение его кожи к своей. И где-то под пальцами отдавался пульс на его шее. Частый. Слишком частый.

— Это не очень похоже на поцелуй, – наконец, прошептал Мурасаки.

— Ага, – выдохнула Сигма. – Думаю, нам надо подождать с поцелуями. Пока не сдадим экзамены.

— А может, ты просто не знаешь, как это делается?

Сигма промолчала. Конечно, она знала. Но если она сейчас ответит, именно этим все и закончится. Поцелуями. И хорошо, если только ими.

Мурасаки коснулся губами ее шеи и отстранился.

— Это делается вот так. Теперь после экзаменов ты должна мне не только фотографию.

— Ладно, – сказала Сигма. – Договорились.

Она снова села на свое место и никак не могла заставить себя посмотреть на Мурасаки. Ей все еще казалось, что она чувствует его руку на своей талии, его теплое дыхание. Еге близость. Его губы.