Книга Сделка равных, страница 101 – Юлия Арниева

Я проводила карету взглядом, пока наш кэб не свернул к мосту, и она не скрылась за углом. На дверце не было герба, видимо эта карета была из тех, что богатые люди держат для поездок, которые не хотят афишировать.

Колин? Кто-то из людей Бейтса, решивший присмотреть за тем, куда уходят казённые деньги? Или вовсе случайность, и богатому бездельнику просто понадобилось заехать в Саутуорк по своим делам? Гадать было бессмысленно, но и оставлять без внимания глупо. Нужно расспросить Хэнкока, не примелькалась ли эта карета у ворот раньше. А если она появится снова, Дик проследит, куда она поедет и к кому.

На Кинг-стрит стояла сытая тишина, какая бывает в приличных кварталах летними вечерами, когда прислуга уже убралась с улиц, а хозяева ещё не выехали к ужину. Солнце висело низко над крышами, заливая фасады домов густым янтарным светом, и только где-то за оградой соседского сада возилась в кустах птица да поскрипывала незапертая калитка. Миссис Грант, надо полагать заслышавшая стук колёс, отворила парадную дверь прежде, чем мы успели подняться по ступеням, окинула нас оценивающим взглядом, каким опытная экономка определяет степень усталости хозяйки и количество грязи на подоле, и посторонилась, пропуская в прихожую.

— Добрый вечер, миледи. Для вас пришли два письма, я положила их на секретер.

— Благодарю, миссис Грант.

Я задержалась у порога и, пропустив Мэри вперёд, обернулась к Дику, который расплачивался с кучером у крыльца, отсчитывая медяки из кожаного кошеля.

— Дик, карету у ворот пивоварни видел?

Он шагнул ближе, понизив голос, хотя на пустынной улице подслушивать было решительно некому.

— Видел, миледи. Чёрная, лакированная, пара вороных. Кучер в тёмно-зелёной ливрее, без кокарды. Стояла мордой к Темзе, будто готовилась тронуться в любой момент.

Ливрея без кокарды. Я отметила это так, как отмечаешь зарубку на незнакомом дереве: мимоходом, но с намерением вернуться. Случайные визитёры не снимают с ливреи опознавательных знаков; это делают те, кому есть что скрывать, или те, кого послали скрываться.

— Расспроси завтра Хэнкока, не замечал ли он её раньше. И если появится снова, проследи, куда поедет.

— Понял, миледи.

Благодарно ему улыбнувшись, я поспешила наверх, на ходу развязывая тесёмки платья, которое за день пропиталось саутуоркской копотью и пивным духом. Стянув его через голову и с наслаждением плеснув в лицо прохладной водой из кувшина, я переоделась в домашнее и на минуту задержалась у шкафа, где подвешенное на лентах в глубине шкафа и укрытое муслиновым чехлом, дожидалось завтрашнего вечера бальное платье от мадам Лефевр.

Я чуть приподняла чехол, проверив ткань, а затем прикрыла дверцу и направилась в кабинет, где на секретере, разложенные ещё утром, ждали счета, которые не собирались оплачивать себя сами. Там же, рядом с чернильницей и аккуратной стопкой чистой бумаги, лежали три конверта: вчерашний и два сегодняшних.

Сломав печать на первом, я обнаружила тяжёлую бумагу цвета слоновой кости и витиеватый, с завитушками, почерк, от которого рябило в глазах: некая миссис Фицпатрик приглашала меня на чаепитие в четверг. Имя мне ничего не говорило. Второй конверт, поменьше и поскромнее, оказался запиской от леди Грэнвилл с предложением совместной прогулки по Гайд-парку в воскресенье — тоже незнакомое имя. В третьем миссис Бомонт звала на музыкальный вечер в следующий вторник.