Книга Сделка равных, страница 88 – Юлия Арниева

Но вот Лидия обернулась, и лицо её просияло ослепительной улыбкой, которую я помнила с детства. Она бросилась ко мне, вытянув руки, как будто собиралась обнять, но я отступила на полшага, и объятие повисло в воздухе, не состоявшись.

— Кэти!

— Лидия.

Если она заметила мой жест, то не подала виду. Улыбка не дрогнула, она просто опустила руки, развернулась и снова обвела гостиную восхищённым взглядом.

— Боже мой, Кэти, как ты устроилась! Это просто чудо! Гостиная, камин, эти диваны… — она провела пальцами по шёлковой обивке кресла с собственническим жестом, который я помнила по Роксбери-холлу, — здесь так прекрасно.

Затем опустилась на диван, расправила юбки с грацией, которая, надо отдать ей должное, была природной, не наигранной. Её цепкий взгляд, медленно обежал комнату ещё раз, задержавшись на гравюре над камином, прикидывая раму. Скользнули по каминным часам, взвешивая бронзу. Остановились на кресле, в которое я села, и я почти услышала, как в её голове щёлкают костяшки счётов. Лидия всегда умела считать чужие деньги быстрее, чем свои.

— Знаешь, мне рассказали, что ты пила чай у самой графини Уэстморленд, — она подалась вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота. — Это правда? У графини Уэстморленд, Кэти! Это же одна из первых дам Лондона! Её муж был другом самого Питта!

— Покойный граф, — поправила я.

— Да, да, покойный, но это неважно. Важно то, что ты вхожа в такой дом! Кэти, ты просто обязана представить меня графине. Как старшая сестра ты должна позаботиться о моём будущем, — она выпрямилась, и в её голосе зазвенели требовательные нотки. — Мне нужна хорошая партия, а для этого нужны связи. Ты ведь понимаешь, что в Кенте это невозможно? В Кенте нет никого, кроме мелкопоместных сквайров и безденежных офицеров. А здесь, в Лондоне, с твоими знакомствами…

Она окинула меня оценивающим взглядом, и я поймала в нём то, что Лидия не смогла скрыть: жгучую и злую зависть. К моему платью, к моему дому, к моему чаю у графини, ко всему, что она считала незаслуженным.

— Конечно, мне нужен новый гардероб, — продолжала она, не дожидаясь ответа. — То, что я привезла из Кента, для Лондона совершенно не годится. Фасоны прошлогодние, ткани простоватые. Мне бы к хорошей модистке. Мадам Лефевр, говорят, лучшая на Бонд-стрит? Ты, наверное, у неё шьёшь? Уверена мадам Леф…

— Лидия, — перебила я её, — зачем ты пришла? Не для того же, чтобы обсуждать наряды.

Улыбка на её лице дрогнула, в глазах промелькнуло искреннее недоумение, а под фарфоровой маской мелькнуло что-то некрасивое и растерянное. Она явно не ожидала такой реакции, в её картине мира я по-прежнему оставалась той мягкотелой Катрин, которая годами потакала любым её капризам, отдавала лучшие ленты и безропотно выслушивала жалобы, лишь бы сестренка была довольна и моя холодность её сейчас дезориентировала.

— Так-то ты встречаешь родную сестру? — голос её стал выше, обиженнее. Нижняя губа чуть выпятилась — жест, отработанный ещё в детской, когда нужно было выпросить у маменьки лишний кусок пирога или чужую куклу. — Я ехала из Кента, чтобы тебя увидеть, а ты…

— Когда ты в своём письме судье написала, что я повредилась рассудком, — произнесла я тихо, глядя ей прямо в глаза, — ты забыла про сестринскую любовь. Впрочем, как и маменька и братец.