Книга Ненужная жена. Отданная дракону, страница 115 – Илана Васина

Сэйндара умоляюще сложила ладони и покачала головой:

— Оставь её, прошу. Ей нужно время, чтобы отойти.

— Ей нужен покой. Но она гораздо лучше отдохнёт в удобной кровати, чем на твоей жёсткой лежанке. Я больше не оставлю её.

Внезапно за дверью послышался шорох. Я напрягся. Кто в такую рань приходит к чужому порогу? Открыл дверь — и замер.

Перед дверью стояло несколько полных корзин. Где-то виднелись серебряные слитки, где-то — золотые монеты. Копчёный окорок, яйца, овечья пряжа… Среди этого богатства я увидел крошечный, помятый букетик горных цветов и простую деревянную свистульку.

Народ принёс это не духовице. Они платили долг своей спасительнице. Горожане уже поняли, кем она стала для этого края. Осталось сделать так, чтобы и она поняла — кем она стала для меня.

Верия

Я заснула у Сэйндары, а проснулась в кровати тиарха. Он был рядом — сидел за столом и перебирал бумаги. Их лёгкий шелест и стал причиной моего пробуждения.

При виде знакомого силуэта меня охватило облегчение. Дарион жив! Господи, как же я на это надеялась!

А потом нахлынули вопросы.

— Прошу тебя, скажи, что Лионел жив! — воскликнула я, подскочив на кровати.

— Жив, — тиарх повернулся всем корпусом ко мне.

На его лице я заметила свежие шрамы. Лоб, висок, скулы… Из-под ворота рубашки проступал ещё один рубец. Уверена, одежда скрывала не менее серьёзные повреждения. Ох, как непросто далось ему это нападение!

Руки чесались коснуться этих свежих рубцов, подуть на них, как мама дула на мои раны в детстве, но память о его близости с Лиеной придавила меня к кровати. Я продолжила допытываться:

— А Рихард? Зейн?

— Рихард жив. Зейн… — он помрачнел и мотнул головой.

На мои глаза навернулись слёзы. У Зейна остались жена и восьмилетний сын — я была с ними знакома.

Резко отвернулась, не желая, чтобы Дарион видел мою слабость, и уставилась в угол комнаты. Там, вдоль стены, выстроились в ряд несколько плетёных корзин, доверху набитых едой и монетами.

Помолчав немного, словно давая мне время пережить эту жуткую новость, тиарх тихо спросил:

— Как ты? — в его голосе было столько теплоты, что она могла бы растопить замёрзшее озеро.

Я неопределённо пожала плечами и, пытаясь увести тему с собственной боли, кивнула на странные подношения:

— Что это? Приношение Аругару?

— Нет. Это благодарность горожан тебе.

— За что? — удивлённо моргнула.

— За спасение.

— Но… Это не я… Это же дух сказал мне про брешь, а Лионел подсказал разгадку к посланию духа. Потом Лионел, гарды и ты отбивались от игмархов в ожидании подмоги. Я тут ни при чём!

— Не будь тебя, все были бы мертвы. Ты связала все звенья в этой цепи, — он улыбнулся. — А дары возвращать нельзя. Иначе жители решат, что они тебе не угодили, и принесут больше даров. И дороже.

Он достал из корзины кусочек бересты и протянул мне. На нём было написано: «Рии с благодарностью».

Я разглядывала надпись, тронутая добротой простых жителей. На глаза снова навернулись слёзы. Видимо, заноза, сидящая в груди, сделала меня слишком чувствительной. Пора бы её выдернуть.

Дарион и Лиена.

— Почему я здесь, а не у Сэйндары? — спросила я.

— Ты там, где должна быть. Дома.

Дома?

Я горько усмехнулась. Дом — это место тепла, доверия и надёжного тыла. Дома не входишь к дорогому тебе мужчине и не застаёшь его с другой — в момент их непонятной, слишком интимной близости. А если застаёшь — это уже не «дома».