Книга Ненужная жена. Отданная дракону, страница 136 – Илана Васина

Порядок воцарился и в делах людских. Новый жрец оказался человеком чести и огромной силы. Проблем с перебоями мертвия не возникало. За шахту в Фиандисе теперь отвечал старейшина Локмар, который считал своим священным долгом добывать металл честно, обеспечивая каждый год необходимое количество дани.

Драгархам по-прежнему был жизненно необходим мертвий — всем, кроме Дариона. Вот почему отдельной радостью для нас стала шахта в тиархоне Бьёрна.

Я знала, через какие сложности ему пришлось пройти в процессе её создания. Зато теперь у драгархов была надёжная страховка. Мы больше не зависели от единственной жилы в Фиандисе, и это придавало уверенности в завтрашнем дне.

Но если нас радовали запасы мертвия, то сердца простых горожан успокоила совсем иная весть.

Один любопытный, болтливый служитель храма в Аурвиле, где были видны все нити жизни, провёл небольшое расследование и выяснил интересную вещь. Те девушки, которых годами отдавали на съедение драконам, доживали до самой глубокой старости.

Эта новость разлетелась по всему Элирису, выметая страх из людских сердец. Теперь избранниц Аругара не оплакивали как покойниц, а провожали на жертвенный камень с благоговением — в долгую, таинственную жизнь. Даже рии стали иными. Две последних были приятными, симпатичными девушками.

Я перевела взгляд чуть ниже, туда, где за густым садом виднелась добротная черепичная крыша. Там, в уютном домике, окружённом цветущим кустарником, обосновались Мира и Маттэус. Они открыли свою лавку, и теперь над дверью покачивалась вывеска.

Оказалось, что Маттэус — плотник в третьем колене, и его руки, когда-то вынужденно сжимавшие меч, теперь работали с деревом. Как и его отец когда-то, он создавал мебель. Тяжелые дубовые столы и изящные колыбели с тонкой резьбой теперь украшали многие дома в тиархоне.

Из мастерской доносился мерный стук молотка. Я увидела, как на крыльцо вышла Мира, бережно прижимая к груди младенца. Она что-то весело крикнула мужу, и Маттэус, на мгновение оторвавшись от работы, ответил ей такой открытой, светлой улыбкой, что у меня потеплело на душе.

— Снова считаешь облака? — тёплые, сильные руки обняли меня сзади, и я привычно откинула голову на плечо мужа.

Казалось, Дарион за эти годы стал ещё сильнее. Красивое лицо стало спокойнее и увереннее, а из глаз исчезли сомнения.

— Считаю круги, которые Эдриан наворачивает в саду, — улыбнулась я, указывая вниз.

— Мама! Папа! Смотрите! — Из-за кустов выкатился маленький вихрь, за которым тут же появился преданный Рихард.

Нашему сыну шел второй год, и он был точной копией отца, только глаза унаследовал мои. Голубые, как небо.

Маленький Эдриан сосредоточенно махал пухлой ручкой, и — о чудо! — небольшое облачко тумана послушно сворачивалось в кольцо, катаясь перед ним, как послушный щенок.

— Он уже управляет дымкой, — прошептала я с лёгкой тревогой. — Не рановато ли? Он едва научился говорить…

— Кровь тиарха, — гордо отозвался муж, притиснув меня к себе плотнее. Его ладонь соскользнула ниже, на мой уже заметно округлившийся живот. — Наша дочь будет спокойнее.

— Ты так уверен, что это будет девочка? Лекарь говорит, ещё рано судить.

— Я чувствую её, Верия. Она будет похожа на тебя — наше маленькое солнце, ради которого я заставлю расступиться любые туманы мира.

Муж развернул меня к себе, и в его глазах промелькнула нежность, от которой у меня замерло сердце. Чуть склонился, соприкасаясь своим лбом с моим. В этом жесте было столько тепла, что меня затопило щемящее чувство близости.

— Знаешь, — я улыбнулась, запуская пальцы в его густые волосы. — Невероятно, конечно… Но в начале нашего знакомства я была уверена, что ты меня сожрёшь. А потом думала, что ты — холодный камень.

Муж рассмеялся. Его губы коснулись кончика моего носа, затем щеки, и наконец остановились в миллиметре от моих губ.

— Ты согрела этот камень. И заставила его биться от любви к тебе.

Он прижал меня к себе бережно, словно величайшее сокровище Элириса, и я тихонько всхлипнула. От счастья. В этот момент солнце окончательно пробилось сквозь завесу облаков. Я закрыла глаза, растворяясь в его ярком тепле.

Внизу Эдриан восторженно смеялся, гоняясь за солнечными зайчиками, а здесь, в кольце рук самого сильного, самого желанного мужчины Элириса, я думала об одном.

Туманы могут сгущаться, враги могут строить козни, но пока сердце Дариона бьётся в такт с моим, в моей душе всегда будет цвести весна. И это обжигающее, ставшее вечным «мы» теперь не под силу разрушить даже самой смерти.

Конец.