Книга Ненужная жена. Отданная дракону, страница 124 – Илана Васина

Я рванулась к Дариону, как вдруг некромант, исказившись в лице, вскинул свободную руку. Воздух вокруг меня мгновенно загустел, а невидимые путы вцепились в щиколотки, заставляя замереть. Каждый шаг давался с таким трудом, словно я проламывала костями застывшее пространство.

Некромант усилил напор, его пальцы скрючились, пытаясь раздавить мою волю, пригвоздить к месту, но я не остановилась. Шла напролом сквозь вихрь ядовитых фиолетовых искр, оставляя на губах вкус собственной крови. В глазах монстра впервые мелькнуло опасение — он не ждал такой безумной решимости от той, кто должна была уже лежать мёртвой.

Этот проблеск чужого страха придал мне сил.

Преодолела последний шаг и положила ладони на израненную спину Дариона. Я хотела отдать ему всё своё тепло, всю свою силу, лишь бы раны его затянулись. Из моих пальцев послушно рвануло чистое, первобытное золото. Оно живым потоком обхватило тиарха, вступая в схватку с едким туманом и буквально испаряя его ядовитую суть. Затем..

Мир потух, сменившись золотой вспышкой.

Она выпила меня досуха.

Верия

Я шла по бесконечному лугу, и край моего платья цеплялся за бутоны алых, пахнущих мёдом цветов. Трава отливала изумрудом, и приятно холодила босые ступни.

Мне было так легко, будто тело стало невесомым. Никакой боли. Никакого страха. Здесь хотелось петь, и я запела. Вот только песня получилась грустной, и безоблачное небо внезапно оросило меня тёплым, грибным дождём.

Впереди, у ручья, стояли люди. Их лица казались знакомыми, словно я видела их в старых хрониках или чьем-то фотоальбоме. Они улыбались мне — спокойно, безмолвно, и от этого тепла в груди разливалось умиротворение.

— Верия?

Я обернулась. На камне у воды сидела бабушка Лена — она выглядела, как в день своей свадьбы. Молодая, красивая, с тугой, светлой косой — она плела венок из белых лилий, и её пальцы двигались так быстро, что мои глаза за ними не поспевали.

— Бабушка! Как же я соскучилась по тебе…— я бросилась к ней, прильнула щекой к её плечу, и она ласково погладила меня по голове.

Хотя лицо у неё было молодое — не таким я его запомнила — но пахло от неё знакомо: уютом и свежей выпечкой. И руки остались такими же добрыми.

— И я соскучилась, Верочка, — с теплотой ответила она, вплетая в венок очередной стебель. — Красиво тут, правда? Жаль, дед тебя не видит. Оставайся, он скоро вернётся. А хочешь — живи с нами. Мы будем ходить к озеру, где лебеди поют голосами ветра. Будем гулять в цветочных полях, рассказывающих волшебные истории. Тут хорошо...

Я засмотрелась на воду. Она манила, обещала забвение. Но вдруг сквозь звон ручья прорвался чужой звук — далёкий, полный такой невыносимой муки, что изумрудная трава под моими ногами на миг померкла.

— Аругар, верни мне её, молю... — донёсся шёпот, от которого по воде пошла рябь.

— Что это? — вздрогнула я.

— Эхо прошлого, — бабушка мягко коснулась моей руки.

Так хорошо стало рядом с ней.

И всё же в сердце по-прежнему пела грустная мелодия, от которой улыбка сходила с лица. Я чувствовала себя не на месте. Будто я не совпадала с этой восхитительной красотой...

— Верия.

Из-за цветущих кустарников внезапно вышла женщина, в глазах которой застыла мудрость веков. Мне пришло на память её имя.

Сэйндара.