Книга Хозяйка своей судьбы, страница 38 – Виктория Богачева

В тот вечер ужина не было ни у кого. Послушниц и сестер не выпустили из клетей, и все легли спать голодными. Правда, я крепко подозревала, что подобная аскеза не коснулась ни матери-настоятельницы, ни ее ближайших соратниц.

Но на пустой живот сон никак не шел. Неподвижно лежа на боку, я слышала, как вертелась, вздыхала и сопела Беатрис, и ее желудок жалобно урчал всякий раз, как она шевелилась. И даже мой рот наполнялся слюной, стоило подумать о припасенном на дне сундука вяленом мясе. Несколько раз я порывалась поделиться тайной с соседкой и попросить ее достать сверток, но всегда одергивала себя в последний момент.

Все же никому нельзя было доверять. Никому.

— Что с нами теперь будет? — шепотом спросила я.

— Не знаю, — также тихо отозвалась Беатрис.

— Герцог же не сможет захватить обитель?

Я помнила, что мне рассказывали об этом, но решила убедиться еще раз.

— Он никогда не дерзнёт, иначе навлечет на себя не только божий гнев, но и своих приспешников! — пылко произнесла она. — Он не посмеет ни захватить обитель, ни тронуть кого-либо из нас. Если хотя бы один волосок упадет с наших голов... — начала она и вдруг резко закашлялась.

С опозданием до меня дошло, и я хмыкнула.

О, да. Волоски уже упали.

— В общем, я хотела сказать, что всякий, кто причинит монахине или послушницы вред, будет проклят во веки веков и после смерти окажется в раскаленном котле в Преисподней, — смущенно пробормотала Беатрис и замолчала.

Мило.

— Но зачем герцогу понадобилась наша обитель? — я продолжала выуживать из девушки сведения. — Он ведь мог обойти ее стороной...

— Она стоит на скалистом мысе. Здесь пролегает граница между землями, дальше идут только те вассалы, что сохранили верность королю. Он сможет поставить в стенах обители свой лагерь. А еще здесь покоится прах Королевы-матери... — Беатрис воровато оглянулась на дверь, словно кто-то мог подслушать. — Я думаю, мятежник хочет унизить Его Королевское Величество...

Договорив, она сжалась, осенила себя символом веры и, поднеся к губам сложенные ладони, принялась бормотать молитву.

— Откуда ты все это знаешь? — искренне удивилась я.

— Покойный батюшка меня любил... — тонко всхлипнула Беатрис. — Выучил читать и писать, а еще всяким языкам. Он и библиотеку дозволял посещать, — грустно вздохнула.

Пока мачеха все не отобрала.

Следующим утром обитель вернулась к привычному распорядку.

Как и я.

Еще до того, как Беатрис ушла на трапезу, дверь в келью распахнулась, и сестра Агата шагнула внутрь.

— Довольно тебе отлеживаться, — сказала прямо с порога, впившись в меня взглядом. — Пора приступать к работе.

— К какой именно? — поморщившись, я села на тюфяке.

Не хотелось валяться перед женщиной, не хотелось, чтобы она надменно смотрела на меня сверху вниз и довольствовалась моей болью.

— К обычной. Рыба сама себя не выловит, — хмыкнула сестра Агата. — Да прикрой волосы повязкой, смотреть на твой позор стыдно.

Так не смотри, — язык жгло огрызнуться в ответ, но я промолчала.

Она почему-то не уходила и по-прежнему глядела на меня, словно чего-то ждала.

— Итак? — поторопила, не выдержав. — Ты все поняла?

— Да, — скрипнула я зубами. — Поняла.

— Вот и славно. Да, от рыбаков держись подальше, если не хочешь вторую порку получить, — бросила напоследок женщина и покинула келью.