Книга Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов, страница 53 – Диана Фурсова

Сивер не отрицал.

— Таверна — бонус, — сказал он мягко. — Печать — цель.

Кайрэн шагнул ближе к очагу, и воздух потяжелел.

— Не смейте, — сказал он.

Сивер слегка наклонил голову:

— А вы меня остановите? Здесь? При свидетелях? В городе любят зрелище.

Лада стиснула книгу долгов так, что переплёт скрипнул.

— Я не дам вам трогать очаг, — сказала она.

Сивер посмотрел на неё ласково, как на ребёнка.

— Вы уже дали, — сказал он. — Вы открыли тайник. Вы разбудили узел. Вы подписали союз. Теперь печать вас слышит.

Лада почувствовала, как под запястьем знак крыла кольнул — и в камнях очага, в самой кладке, будто ответило что-то глубоко внутри. Тихое. Голодное.

Кайрэн повернул голову к Ладе.

— Не подходите к плите, — сказал он так, будто это был приказ и просьба одновременно. — Никогда. Даже если вам будут обещать всё.

Лада сглотнула.

— А если они начнут трогать? — прошептала она.

Сивер улыбнулся ещё шире — и кивнул стражнику.

Стражник сделал шаг к очагу.

Лада резко подняла руку.

— Стоп, — сказала она громко. — Любое вмешательство в печать — это угроза городу. Я зафиксирую. Я подам жалобу. И я…

Стражник протянул руку к камню.

И в тот же миг очаг тихо, едва слышно, издал звук — как вздох из-под земли.

Лада почувствовала, как по залу прошёл холодок, хотя огонь горел.

Сивер посмотрел на неё и произнёс почти шепотом:

— Подпишешь отказ — и мы не будем будить то, что спит.

А под камнем, под печатью, что-то повернулось — будто услышало слово «будить».

Стражник протянул руку к камню.

Лада успела только вдохнуть — и очаг ответил.

Не пламенем. Вздохом.

Глухим, влажным, будто под камнем проснулось что-то большое и недовольное тем, что его потревожили. Пламя в очаге дрогнуло, вытянулось вверх тонкой струной и… не погасло, а стало ярче, белее, словно его кто-то кормил не дровами, а воздухом.

— Уберите руку, — сказала Лада резко.

— Я действую по приказу, — пробормотал стражник и нажал пальцами на камень, как будто это был обычный булыжник, а не край мира.

Камень подался.

Всего на волосок.

Этого оказалось достаточно.

По кладке очага пробежала красная жилка — мгновенно, как трещина по стеклу. Воздух в зале стал сухим, обжигающим. Запах хлеба и копчёности смыло одним ударом — пришёл запах раскалённого металла и старого пепла.

Нисса взвизгнула:

— Ой!

Мара схватила Рыжего за плечи и втащила его за себя.

Грон шагнул вперёд, заслонив стойку собой, словно его дубина могла спорить с магией.

Сивер Ранн улыбнулся мягко, почти ласково — и от этой улыбки Ладе захотелось ударить его книжкой долгов по лицу.

— Вот и всё, — прошептал он. — Вы же умница. Подпишете отказ — и мы не будем будить то, что спит.

— Я не подпишу, — сказала Лада и ощутила, как знак на запястье под рукавом горячо кольнул.

— Тогда… — Сивер развёл руками. — Тогда вы сами виноваты.

Кайрэн не повысил голос. Он просто сделал шаг.

— Стражник, — произнёс он тихо.

И от этого «тихо» у людей внутри будто выключилась надежда на торг.

Стражник дернулся, словно хотел отступить, но камень уже был сдвинут.

Огонь в очаге взвился, как живой. Не искрами — языком. Он лизнул воздух, и по залу прокатился горячий удар, от которого у Лады заложило уши.

Нотарий отшатнулся:

— Что… что это?!

Берен не успел улыбнуться. Его лицо впервые стало настоящим — испуганным.