Книга Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов, страница 75 – Диана Фурсова

— Можно? — спросил он, и в этом вопросе было больше уважения, чем в любом совете.

Лада посмотрела на него и выдохнула:

— Если вы сейчас назовёте это “ритуалом”, я вас оштрафую.

Кайрэн едва заметно улыбнулся.

— Это… признание, — сказал он.

— Ладно, — буркнула Лада. — Признание разрешаю один раз. Потом — по расписанию.

Кайрэн коснулся её губ — коротко, осторожно, как будто боялся сломать то, что она держала внутри железом и цифрами. Это был поцелуй не “жаркий”, а настоящий: тёплый, упрямый, как огонь в очаге, который наконец-то горит для дома, а не для войны.

Лада отстранилась первой, кашлянула и сказала хрипло:

— Всё. Дальше — работа.

Кайрэн тихо усмехнулся:

— Я знал.

— Я предупредила, — буркнула Лада, но обруч на запястье снова потеплел — уже без угрозы.

Поздно вечером, когда зал опустел и Нисса наконец перестала ругаться на муку, Лада спустилась к очагу и нажала на тот камень, что открывал тайник. Теперь он открывался иначе — не как чужая тайна, а как часть дома.

За очагом обнаружилась узкая ниша — маленькая комната, которую раньше никто не замечал. Там пахло сухой бумагой и старым дымом. Лада поставила туда два предмета: книгу долгов Рины и новую, чистую книгу в кожаном переплёте.

На обложке новой книги она аккуратно написала:

«КОНТРАКТЫ».

Кайрэн стоял у входа, молча наблюдая.

— Это моя тайная комната, — сказала Лада. — Не для сокровищ. Для порядка.

— Ты создаёшь замки, — тихо сказал Кайрэн.

— Я создаю рамки, — поправила Лада. — Рамки спасают.

Кайрэн шагнул ближе, посмотрел на книги.

— Рина бы… — он замолчал.

Лада закрыла книгу долгов ладонью.

— Рина бы хотела, чтобы её не забыли, — сказала она тихо. — И чтобы её “долги” не были единственным, что о ней осталось.

Кайрэн кивнул.

— Дом найдёт того ребёнка, — сказал он. — И защитит. Теперь — точно.

Лада посмотрела на него пристально:

— Теперь “точно” — это обещание?

— Это обязательство, — спокойно ответил Кайрэн.

— Хорошо, — сказала Лада. — Я люблю обязательства.

В этот момент сверху раздался звон колокольчика — не тревожный, а обычный: кто-то пришёл поздно.

— Кто там ещё? — вздохнула Лада.

Рыжий влетел в нишу, запыхавшийся, с письмом в руках.

— Хозяйка! — выдохнул он. — Тебе… тебе из столицы!

Лада замерла.

— Из какой ещё столицы, — сказала она медленно, — когда я только что закрыла смену?

— Из большой! — Рыжий протянул письмо. На воске был выжжен знак крыла — но другой, более строгий. — Сказали: срочно. Для хранителя.

Лада взяла письмо. Обруч на запястье потеплел, будто узнал печать.

Она разорвала край, развернула лист и прочитала вслух — потому что молчание в таких вещах опаснее слов:

— «В столице открывается место… и там снова нужны ваши счета».

Лада подняла глаза на Кайрэна.

— Я же сказала: дальше — работа, — произнесла она ровно.

Кайрэн смотрел на письмо, и в его глазах не было удивления. Только готовность.

— Я рядом, — сказал он.

Лада сжала письмо, почувствовала, как в груди поднимается знакомый азарт — тот самый, когда баланс не сходится, но ты уже знаешь: сведёшь.

— Тогда, — сказала она тихо, — открываем новую страницу. В книге контрактов.

И где-то глубоко под камнями печати что-то шевельнулось — не голодно, не зло, а словно внимательно слушало, куда теперь пойдёт его хранитель.

Конец.