Книга Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов, страница 70 – Диана Фурсова

Тихо, как после решения, которое нельзя отменить.

Лада пошатнулась. Кайрэн подхватил её, прижал к себе — уже не как щит, а как человек.

— Ты сделала это, — сказал он хрипло.

— Я подписала, — выдохнула Лада. — Самую дорогую бумагу.

— Я… — Кайрэн замолчал, словно слово было слишком большим. Потом выдохнул: — Я боялся тебя потерять.

Лада попыталась усмехнуться, но вместо этого у неё дрогнули губы.

— Поздно бояться, — прошептала она. — Я теперь… на балансе этого мира.

Кайрэн осторожно взял её запястье и посмотрел на обруч.

Металл больше не был просто обручем. Он будто сросся с кожей по краю — тонкой линией, как след от печати.

Лада увидела это и почувствовала, как внутри у неё что-то опускается — тяжело, окончательно.

— Не снимается, — сказал Кайрэн тихо.

— Я и не собиралась, — прошептала Лада. — У меня теперь нет “назад”. Значит, мне нужно “вперёд”.

Грон подошёл ближе, тяжело дыша.

— Тот, — он кивнул на человека, которого Кайрэн швырнул, — живой. Связан.

Нисса поднялась, держа черпак:

— Я могу…

— Нет, — сказала Лада. — Мы его не убиваем. Мы его допрашиваем. По правилам. С протоколом.

Мара моргнула сквозь слёзы:

— Ты… сейчас… про протокол?

— Я всегда про протокол, — хрипло сказала Лада. — Потому что я теперь хранитель. И если они снова полезут, мне нужны имена. Даты. Связи.

Кайрэн посмотрел на неё с чем-то, что могло быть гордостью — и болью.

— Ты стала крепче, — сказал он.

Лада вытерла ладонью лицо.

— Я стала… прикованной, — сказала она честно. — Но крепость — тоже прикована к земле. И всё равно держит.

Она подняла взгляд на очаг. Белого огня не было. Пламя было обычным — тёплым, человеческим.

Только вот в тепле теперь было другое ощущение: будто эта печь знает её лучше, чем она сама.

Лада тихо выдохнула.

— Всё, — сказала она. — Дом выжил.

Кайрэн наклонился и очень тихо произнёс, так, что услышала только она:

— Теперь ты — мой дом тоже.

Лада закрыла глаза на секунду. Потом открыла и сказала ровно, как всегда, когда не знала, как справиться с чувствами:

— Запишу это в журнал. В раздел “риски”.

Кайрэн тихо усмехнулся — и в этом смехе было облегчение.

Но обруч на запястье Лады вдруг снова слегка потеплел, как будто напоминал: ты сказала “навсегда”.

И где-то глубоко, под камнями печати, тот, кого держат, пошевелился во сне — уже не голодно.

С интересом.

Утро пахло горячим хлебом, мокрой древесиной и усталым облегчением — тем, которое приходит не после победы, а после того, как ты выжил и вдруг понял: теперь придётся жить дальше.

Лада сидела за стойкой, перед ней лежала тетрадь с крупной надписью «ПРОТОКОЛ». Рядом — книга долгов Рины и её собственная книга учёта, уже не похожая на пустую тетрадку: страницы стали плотными от записей, печатей и чужих попыток что-то утащить.

На лавке у стены сидел связанный человек в сером плаще. Грон сторожил его так, будто это мешок с порохом. Нисса стояла с черпаком — не угрожающе, а просто привычно, как другие держат руки в карманах. Мара держала перо, готовая писать каждое слово. Рыжий, бледный, но уже живой, сидел рядом с Марой и дышал через нос так старательно, будто дыхание — это тоже работа по расписанию.

Кайрэн стоял у очага, неподвижный, как тень от стены. Только обруч на запястье Лады иногда тёплел — тихо, напоминая, что «навсегда» уже сказано.