Книга Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов, страница 64 – Диана Фурсова

Эврина тихо усмехнулась и ушла первой.

Сайдэр задержался у выхода и бросил через плечо:

— Хозяйка, если выживешь, я оставлю чаевые. Ради легенды.

— Я запишу, — крикнула ему Лада.

Когда они остались вдвоём, Кайрэн подошёл ближе, очень тихо.

— Ты справилась, — сказал он.

— Я всегда справляюсь, — выдохнула Лада. — Пока не подведу итог.

Кайрэн поднял руку и коснулся её обруча одним пальцем — осторожно, будто боялся обжечься о её упрямство.

— Теперь ты связана крепче, — сказал он.

Лада подняла на него глаза.

— Теперь, — сказала она тихо, — если печать проснётся, виновата буду я.

Кайрэн не отвёл взгляд.

— Тогда я не позволю ей проснуться, — сказал он.

Лада усмехнулась без радости:

— Опять “не позволю”. Вы любите запрещать.

— Я люблю удерживать, — ответил он.

И в этот момент обруч на её запястье вдруг потеплел сам собой — как будто что-то далеко под камнем ответило на слово “удерживать”.

Лада застыла.

— Кайрэн, — прошептала она. — Она… слышит.

Кайрэн тоже замер. Его взгляд стал острым.

— Да, — сказал он тихо. — И это значит, что у нас мало времени до следующей попытки.

Лада сжала кулак, чувствуя, как металл на запястье будто становится тяжелее.

— Тогда, — выдохнула она, — возвращаемся домой. И ставим ещё один замок.

А где-то в глубине, за камнями и печатью, кто-то — тот, кого держат — будто шевельнулся во сне и очень тихо, без слов, напомнил: замки ломают.

Дорога обратно с Совета пахла мокрым камнем и чужой властью. Лада шла рядом с Кайрэном и чувствовала на запястье новый обруч — тяжёлый, тёплый, как маленькая кандальная мысль: теперь ты хранитель.

— Я хочу чай, — сказала она наконец, чтобы не думать о слове «никогда». — И чтобы никто не пытался его обложить пошлиной.

— Ты хочешь невозможного, — тихо ответил Кайрэн.

— Я хочу привычного, — огрызнулась Лада. — Это разные вещи.

Кайрэн посмотрел на неё боковым взглядом.

— Ты злишься.

— Я живу, — ответила Лада. — Злость — мой бензин.

— Бензин? — он нахмурился.

— Потом объясню, — буркнула Лада. — Сначала объясни мне вот что: когда они придут ломать печать снова?

Кайрэн не улыбнулся. Даже Сайдэр бы понял: вопрос не для шуток.

— Не «когда», — сказал он. — «Как».

— Прекрасно, — Лада кивнула. — Значит, мы будем готовы к «как». Я не люблю сюрпризы.

— Тогда готовься к одному, — тихо произнёс Кайрэн. — Тот, кто под камнем, уже знает твоё имя.

Лада остановилась на полшага.

— Моё имя знают все, кто просит в долг у кассы, — сказала она. — Что значит «знает» по-драконьи?

Кайрэн не ответил сразу. Его взгляд стал очень старым.

— Значит, он может позвать, — сказал он наконец. — И услышат те, кто хочет, чтобы печать рухнула.

Лада выдохнула и пошла дальше.

— Тогда я сделаю так, — сказала она, — чтобы когда он позовёт, в ответ ему пришёл не хаос, а расписание.

Кайрэн коротко усмехнулся, но в этом смехе не было веселья — только уважение к тому, как она упрямо держалась за порядок, когда мир пытался вырвать у неё руки.

«У Чёрного Крыла» встретило их запахом хлеба и тревожной тишиной — той, что появляется, когда люди ждут беду, но делают вид, что заняты делом.

Мара сидела у кассы с тетрадью «чрезвычайного учёта», как с молитвенником. Нисса вынимала из печи лепёшки так зло, будто каждая лепёшка была лицом Сивера. Грон чинил задвижку на двери. Рыжий… Рыжий сидел на лавке и, кажется, пытался выглядеть полезным, не двигаясь.