Книга Королева северных земель, страница 122 – Виктория Богачева

Сигрид повернулась и, как могла, заспешила по склону наверх, возвращаясь в поселение. За спиной остался Медвежонок, который от накатившей обиды не смог вымолвить ни слова. На середине пути ей встретился Рагнар. Неужто присматривал за ней?.. Она качнула головой, встретившись с ним взглядом, и прошла мимо.

Глупая обида на Кнуда жгла грудь. Прежде ей и впрямь не доводилось говорить с ним о таком. Медвежонок шёл за ней, и она... не задумывалась? Задумывалась, но закрывала глаза? Не желала смотреть правде в лицо?..

Неужто ей никогда не сравниться с мужчиной? За которым идут потому, что верят в него или даже потому, что он щедро одаривает серебром. Но не надеясь, что однажды он согреет их постель!

Воительница остановилась, когда проскочила добрую часть поселения. Вдохнула и выдохнула, провела ладонями по лицу, дотронулась до рукояти меча. Как и всегда, почувствовала себя увереннее. Уж он-то никогда её не подводил.

До захода солнца Сигрид заставила себя заняться сборами и ни о чём больше не думать. Горькие мысли разъедали душу, как солёная вода разъедала железо. Проку от них не было, только сердце напрасно болело.

Вместе с хирдом она ушла к драккарам, которые застоялись в этих тихих водах. Постепенно на корабли возвращали щиты, заплечные мешки, кое-какую снедь. Некоторые хирдманы уже ночевали на палубе. Были такие морские волки, которым шаткие доски всегда будут милее твёрдой земли.

Однообразные занятия помогли отвлечься. К вечерней трапезе в Длинном доме Сигрид даже повеселела. Ещё утром она велела подать на стол побольше браги, всё же свадебный пир, как никак. Рагнар обмолвился вскользь, что в Вестфольде, когда всё закончится, они устроят настоящий. Побольше. И пригласят на него многих ярлов и конунгов.

«Если доживут», — хмыкнула про себя Сигрид, но согласно кивнула.

По правде, ей было всё равно. Пир её волновал мало, но она понимала, что так нужно. Что даже те, кто её не видел и ничего не замечал, должны знать, что с Морским Волком они теперь муж и жена.

А за столом Сигрид повеселела ещё больше. Лишь в самом начале отметила, как нарочито пустовало место Медвежонка. Но остальные пришли. Добрыми словами вспоминали её отца конунга Ульва. Подшучивали и над ней самой.

Воительница уже забыла, как в детстве училась бегать по шатким подмосткам. И постоянно ныряли в ледяную воду. Но Торваль напомнил, и его рассказ встретили одобрительным смехом.

Над Рагнаром также подшучивали его хирдманы, но поменьше. Всё же тот, кто мог бы рассказать о конунге больше всего, томился под замком со связанными руками. Предательство ярла, о котором не говорили вслух, висело над каждым воином невидимым мечом. Потому их смех звучал тише.

Но он звучал.

Рагнар и Сигрид сидели рядом, соприкасаясь бёдрами, и порой она ловила на себе взгляд конунга, от которого щекам становилось жарко, во рту пересыхало, и рука сама тянулась к чарке.

Негромкие разговоры прервал грохот. Дверь толкнули так, что она врезалась в стену и отлетела обратно, едва не дав по лбу тому, кто толкнул. Ещё не увидев вошедшего, Сигрид почуяла, что это был Кнуд, и выругалась себе под нос. Сидевшие за столами люди повернулись к двери. В Длинный дом ворвался сквозняк. Он заставил пламя в очаге погаснуть на мгновение, а затем вспыхнуть с новой силой.