Книга Королева северных земель, страница 131 – Виктория Богачева

Но кто-то держал его, не давал скатиться в темноту. Иногда прохладная ладонь ложилась на лоб, иногда на грудь, иногда Рагнар чувствовал, как его поят, приподнимая голову.

Очнулся он через несколько дней. Сперва в глаза ударил слепящий дневной свет. Потом донёсся солёный запах моря. Тело ныло так, будто его били всё это время, но жар отступил.

Рагнар открыл глаза и увидел Сигрид.

Она сидела рядом, прислонившись спиной к камню, с мечом под рукой. Лицо её осунулось, под глазами залегли тени, волосы были убраны кое-как. Увидев, что он очнулся, она даже не улыбнулась. Только рвано, тяжело выдохнула.

— Ты осталась... — прохрипел он.

— Я отправила Гисли и Торваля, как ты велел. И ещё двоих с твоего драккара. Уж им в Вестфольде наверняка поверят, — сказала Сигрид спокойно.

Рагнар завозился, пытаясь встать, кое-как опёрся на правый локоть и подтянулся, чтобы не смотреть на воительницу снизу вверх.

— Я велел тебе уходить...

— А я осталась, — она устало пожала плечами. — Куда ты — туда и я, муж мой.

Три дня Рагнар провалялся в беспамятстве, и ещё седмицу провёл на берегу, залечивая раны, а затем велел снаряжать драккары и уходить. Левая рука едва начала подживать, и шевелить ею он по-прежнему не мог.

Но Сигрид даже не пыталась к нему подступиться и вразумить. Понимала, что будет впусте. Она сама разве ж смогла бы ждать, пока затянутся раны? Не одна седмица прошла бы.

«Буду за ним приглядывать», — так рассудила воительница и взошла с конунгом на один драккар.

Другой поручила Кнуду. Сердце тревожно ныло, но ей хотелось верить, что Медвежонок был ей верен и не предаст.

Из-за ранения Рагнар не мог сидеть на вёслах и потому маялся на драккаре, неприкаянный. Сигрид нравилось, как было устроено в его хирде: конунг грёб наравне со всеми, как и его ярлы, и на палубе не разделяли, кто выше по положению, а кто ниже. Каждый делал, что должен.

В первый день, как они покинули берег, погода им благоволила, но уже на второе утро начала меняться. Задул недобрый, хлёсткий ветер. Он трепал парусину, и мачта порой жалобно скрипела, раскачивалась во все стороны.

Высокие волны бились о борта драккара, заливали палубу и, высыхая, оставляли белёсые солёные разводы. Ещё не буря, но уже её предвестник.

Сменившись в очередной раз на вёслах, Сигрид подошла к Рагнару, что стоял на носу, любовно поглаживая здоровой ладонью голову дракона. На горизонте сгущались тучи, серые облака висели низко-низко.

Они приближались к родному фьорду конунга, и море здесь будто сжималось, дробилось на протоки, огибая каменистые острова. Медленно менялся берег вдали: ближе подступали скалы, темнела вода, и закручивался со свистом ветер.

Вестфольд лежал впереди, в глубине фьорда, за узкими и извилистыми проходами с неласковым течением. Но сперва до него нужно было доплыть.

— Ты чуешь? — щуря светлые глаза, спросил Рагнар, когда она подошла. — Море пахнет кровью.

По правде, Сигрид не чуяла.

— Здесь столько островков, — продолжил говорить конунг, — и каменных уступов. Легко притаиться.

Драккар подбросило на особо крутой волне так, что нос взмыл высоко над водой, но оба устояли, даже не дёрнувшись. Рагнара сызмальства учили бегать по мокрой, скользкой палубе. Сигрид, как подросла, всему научилась сама.