Книга Королева северных земель, страница 166 – Виктория Богачева

Теперь бы поскорее покончить с данами. До того, как станет заметен и тяжёл живот, она хотела вернуться в родное поселение и забрать сестёр в Вестфольд. Нечего им расти вдали от неё и слушать речи их матери. Лив уже наслушалась, довольно. А ещё следовало назначить от своего имени наместника. Навести порядок, в конце концов.

От размышлений её отвлекли знакомые шаги. На неё опустилась тень, и Сигрид подняла голову, поднеся ладонь к глазам.

— Хакон очнулся, — сказал Рагнар, тщательно скрывая волнение.

Сигрид встала с лавки, и вдвоём они торопливо дошли до хижины, в которой Рагнхильд выхаживала Хакона.

Тот впервые за долгие седмицы сидел на лавке. Сам. Опирался обеими ладонями, но сидел и не шатался почти. Рубаха на нём висела мешком, из-под ворота выглядывала обтянутая кожей ключица! Давно нечёсаная тёмная борода росла клоками и закрывала половину лица.

Хакон попытался встать, увидев конунга, но Рагнар замахал руками. На миг он застыл на пороге, смотря на друга жадным взором, затем шагнул вперёд и обнял его. На брата тотчас зашипела Рагнхильд.

— Тише, тише... медведь... — пробормотала смущённо.

Глаза её лучились счастьем.

Сколько седмиц Хакон пролежал на лавке?.. Были ночи, когда в хижину Рагнара и Сигрид прибегала рабыня или мальчишка. Хакону становилось так дурно, что думали недоживет до утра, потому и звали проститься.

Но нет.

Он выкарабкался. На стиснутых зубах выполз из чертогов Одина и вернулся к жизни. Весь перекошенный, иссушенный.

Но живой.

Рагнхильд глядела на него так, что уже на следующий день можно было справлять свадебный пир. Её глаза сияли столь ослепляюще, что смотреть было больно.

— Помоги... встать... — Хакон вцепился железной хваткой в локоть Рагнара и выдохнул едва слышно, то и дело сотрясаясь от кашля.

— Не рано тебе? — с сомнением спросил конунг, и его друг упрямо мотнул головой.

И тогда Рагнар второй рукой обхватил его за плечо, а Хакон ухватился за его шею. Ноги у него тряслись, словно после выматывающего бега. Сигрид отчаянно захотелось зажмуриться, потому что в какой-то миг ей показалось, что он упадёт.

Но Хакон выпрямился. Он едва ли стоял сам, почти повис на Рагнаре, а тому было не шибко-то тяжело держать, ведь друг за время страшной болезни усох едва ли не вдвое.

— Обопрись на меня, — к Хакону сбоку решительно шагнула Рагнхильд.

Губы у него дрогнули, когда он попытался что-то сказать. Но промолчал, и лицо у него сделалось такое... Он посмотрел на светловолосую сестру конунга, как если бы она была единственным человеком на всём белом свете. Лучом солнца после затяжной, суровой зимы. Ягодами на снегу для уставшего путника. Живительным глотком воды.

Сигрид вдруг почувствовала себя так, словно застала их в первую ночь мужа и жены. Ей вновь захотелось зажмуриться и отвернуться, будто она подглядывала за чем-то, что не предназначалось для чужих глаз.

Она перехватила сосредоточенный взгляд Рагнара. У того на лице было написано, что он размышлял, как станет уговаривать отца одобрить их союз. То, что Рагнхильд оторвать от Хакона можно лишь силой, было понятно всем.

Так они и простояли какое-то время: конунг, его сестра и Хакон между ними. Сигрид наблюдала со стороны и улыбалась. Но потом мужчину скрутил жесточайший приступ кашля, и Рагнхильд велела Рагнару усадить друга на лавку. Тот послушался беспрекословно: ещё одно диво. А затем и сам опустился рядом. Дождавшись, пока Хакон перестанет выворачивать наизнанку лёгкие, конунг сказал.