Книга Королева северных земель, страница 172 – Виктория Богачева

— Там мой дом... — заговорила уже, когда оба шагали к Длинному дому.

Мысль всё же не давала ей покоя. Сигурд Жестокий мог потребовать любые земли, но захотел отчего-то те, над которыми прежде стоял Фроди, а теперь она.

Рагнар мотнул головой.

— Это наши земли, Сигрид, — произнёс ожесточённо. — Наши. Как и Вестфольд нынче — не только мой, — он остановился и развернулся, чтобы смотреть ей в глаза. — Разумеешь?

— Зачем они Сигурду? — поведя плечами, спросила воительница.

— Ему не земли нужны, а разлад, — уверенно сказал Рагнар. — Но этого не будет.

Сигрид не успела ответить, потому как взгляд мужа, скользнув по ней, прирос к другому месту. Она обернулась, проследив, и увидела вдалеке вернувшихся из леса конунга Харальда и Ярлфрид.

Харальд смотрел на оберег младшего сына, словно на ядовитую змею, а Рагнар смотрел на отца.

Плачущую Ярлфрид из Длинного дома увела Сигрид. С ними ушла и Рагнхильд. Рагнар так давно жил и правил в Вестфольде своим умом, что успел забыть, как бывает в больших семьях. Когда за тебя тревожится и мать, и сестра, и льют горькие слезы, коли уходишь в море сражаться.

— Мог он его потерять? Выкинуть?

Харальд коротко мотнул головой.

— Он тогда-то не снял... — сказал негромко.

Говорил он с натугой, а за тихим голосом пытался спрятать напряжение. И страх. Когда-то конунг Харальд не боялся ничего и никого. Потом он встретил Ярлфрид. Затем родились сыновья и дочь...

Рагнар кивнул. Он знал, что услышит. Когда Бьорн впервые нацепил оберег чужого бога и показался отцу на глаза, ему знатно влетело. И еще раз, и еще, и еще...

Так вышло, что Харальд сдался первым, устав бодаться с беспутным сыном. А тот с тех пор носил два оберега. И море не разверзлось. И небеса не раскололись на две части, и не ударила молния, чтобы покарать дерзкого мужа.

Со временем все привыкли, почти перестали вспоминать и косо глядеть.

— Я потребовал, чтобы доказали, что Бьорн жив.

Конунг Харальд вновь кивнул. На шее натянулись жилы, и двигался он, словно деревянный. Словно телом своим не до конца владел.

— Он хочет земли Сигрид, — добавил Рагнар. — И весь фьорд.

Тогда на берегу он удивился, услышав странное требование. Но чем дольше размышлял над ним, тем больше видел смысла.

— И что ты надумал? — вопрос дался Харальду тяжело.

Впившись одной ладонью в столешницу, он поднял на сына взгляд из-под насупленных бровей. Лицом он за вечер постарел на десяток зим.

— Завтра посмотрим, — тот дернул щекой. — С чем воротятся даны.

— Рагнар, — с предостережением в голосе окликнул отец. — Скажи нынче. Вижу, что задумал что-то.

Вздохнув, конунг повел плечами, разгоняя кровь, и обернулся. Глубокой ночью в Длинном доме за столом остались только они вдвоем. Прежде внутрь набился едва ли не весь Вестфольд, но теперь уже разошлись.

— Земли я им не отдам, — он заглянул отцу в потемневшие глаза. — А коли Бьорн и впрямь у них... вызволю его с драккара.

Харальд глянул на сына так, словно усомнился в его разуме. Он вскинул брови, хмуря высокий лоб.

— Ты в своем уме? — спросил грубовато без обиняков. — Сколько данских драккаров стояло неподалеку? В море, Рагнар! Незамеченным ты к ним не подойдёшь.

— А подплыть — можно, — конунг хмыкнул с деланным безразличием. — Не ты ли рассказывал мне, отец, как сам плыл в ледяной воде к Хольмграду (Новый Град), чтобы застать стражников врасплох? А нынче весна, вода не ледяная даже...