Книга Королева северных земель, страница 180 – Виктория Богачева

— Рагнар! — его окликнул ярл Эйрик, когда в воздухе засвистели стрелы.

Щиты на бортах драккара были вздеты, и они смогли укрыться за ними, но долго хорониться не выйдет.

— Вижу, — вполголоса бросил конунг, подтаскивая Бьорна вплотную к борту и усаживая спиной к щитам.

Спустя миг рядом ударила стрела, лишь на ладонь выше его головы. Следом — ещё одна, и ещё, и доски задрожали, словно по ним заколотили молотком. Даны стреляли вслепую, в темноту, целясь на шум, но стрел не жалели, и некоторые находили дорогу.

Ярл Эйрик вскрикнул у мачты и рухнул на мокрые доски.

— К вёслам! — крикнул Рагнар.

Он ещё надеялся уйти от данов на драккаре. Если поторопятся, вполне могут успеть...

Но ровно в тот миг, когда его люди бросились к лавкам, прилетела первая подожжённая стрела. Тусклая рыжая точка очертила дугу в темноте и воткнулась в свёрнутый парус, и тряпка, пропитанная дёгтем, вспыхнула, но на сырой ткани тут же погасла. Только слабый огонёк остался тлеть в складках.

Вторая стрела упала на палубу ближе к корме, и дёготь занялся слабым пламенем. Доски были мокрыми от крови и воды, натёкшей с вёсел, и огонь толком не разгорался, а полз по палубе. Шипел и чадил, давал больше дыма, чем жара.

Но третья стрела попала в сухой канат, и пенька вспыхнула мгновенно, и жадное пламя взметнулось на высоту человеческого роста. Жар ударил Рагнару в лицо, и он отшатнулся, вскинул руки, оберегая глаза.

— Тушите! — крикнул кто-то.

Конунг огляделся. Пламя с каната перекинулось на корму, нашло щель между досок, где скопился старый дёготь, просочилось вниз. Палуба ещё сопротивлялась, мокрое дерево дымило и не хотело гореть, но у кормы было суше, и огонь набирал силу.

Ещё немного, и тушить будет нечего.

Рагнар понял, что драккар обречён.

— В лодку! — крикнул он. — Все в лодку! Раненых первыми!

Та ещё покачивалась у левого борта, привязанная. Двое хирдман перегнулись через борт и подтянули её ближе. Ярла Эйрика забрали с палубы и спустили первым: он скрипел зубами, когда его брали под мышки, стрела в плече моталась при каждом движении. Следом отправился воин с раненым бедром, и ещё один со сломанными рёбрами.

Рагнар обернулся к брату. Бьорн уже поднялся сам — стоял на коленях, держась за борт, и смотрел на огонь у кормы. Лицо у него было страшное: избитое, распухшее. Он ухватился за руку, которую ему протянул брат, а затем неловко перевалился за борт и в лодку осел тяжёлым кулём. Но сразу же опустился на скамью и вцепился в весло, хотя руки тряслись так, что было видно даже в темноте.

Рагнар спрыгнул последним. Оттолкнулся от горящего драккара, и жар опалил ладони. Лодка просела под его весом, зачерпнув бортом, и кто-то выругался в темноте.

— Руби верёвку!

Топор ударил, и лодка отошла от драккара. Корма пылала уже вовсю, и пламя поднималось высоко, выхватывая из темноты мачту, горящий парус, тела на палубе, которые они не успели забрать.

— Гребите, — сказал Рагнар.

Вёсла вошли в воду. Лодка была перегружена и шла низко и тяжело, то и дело зарываясь носом в мелкие волны.

А с данских драккаров им вслед доносились крики. Сперва они звучали неразборчиво: обрывки слов, подхваченные ветром. Потом стали яснее. И хотя Рагнар разбирал не каждое слово, смысл был понятен.

— Трус!

— Бежит в темноте, как вор!