Книга Цветок мятежного князя, страница 134 – Мэри Кенли

— Вы… — в тот момент меня осенило.

Он воспитал одного лишь Цзенлана не только из-за скорби по ушедшим братьям. Просто, вероятно… Хао Вейян не мог продолжить свой род. И это признание — невероятно болезненное для такого великого человека.

— Не считайте меня немощным. — усмехнулся князь. — Я могу свободно предаваться страсти, просто не вижу в том смысла. На войне случалось многое, и я уяснил одно: императорские гаремы с десятками нелюбимых женщин — рассадник страданий и обмана. Мне это не нужно.

Я невольно покраснела от таких откровений. Он смотрел мне в глаза и был настолько искренним, насколько вообще можно представить. Это смущает и одновременно обезоруживает…

— Но, если речь идёт о любимой женщине, всё иначе. — спокойно заключил он, и я вмиг задохнулась от его слов.

Он действительно… Это правда со мной происходит?

— Леди Шен, я испытываю к вам особые чувства. Те, что и сам не мог объяснить до недавнего времени. Меня тянет к вам так сильно, как никогда не бывало прежде. И я нестерпимо желаю оставить вас рядом с собой. — его глаза потемнели, выдавая накал, от которого моё сердце забилось в разы чаще. — Но жизнь рядом со мной — опасная и непростая. Особенно сейчас. Я старше вас, я весь изранен и отравлен… Это не призыв к жалости, а лишь неприглядная истина. Но если вы согласитесь быть со мной, я сделаю всё, чтобы подарить вам счастье. Даю слово.

Я ошеломлённо застыла. Дыхание оборвалось на резком вдохе, так и не сорвавшись с губ. Его признание было… пронзительно-откровенным. И настолько прекрасным, что в него почти невозможно поверить.

В нашем мире мужчины редко говорят о любви так искренне и открыто. Подобные слова считались слабостью, но на самом деле в них скрыта великая сила. Кровавый князь был воплощением власти в Шуаньи. Он мог без труда взять любую девушку, невзирая на её согласие, или же положение… Но вместо этого выбрал куда более честный путь.

Князь не давил на меня. Не пытался принудить. И до последнего давал шанс отказаться, хоть его скулы и напрягались от нежелания произносить такие губительные слова.

Мне… тоже нужно быть честной. Даже если ради этого придётся побороть собственное смущение в неравном бою.

— Я… Действительно вам нравлюсь? — тихо спросила, едва заметно вздрогнув. — Во мне ведь нет ничего особенного. Я не особо красива, не очень талантлива…

Боже, Юнли, что ты несёшь! Да за такие слова Джи Фан устроила бы тебе (заслуженную) истерику. Нельзя, категорически нельзя принижать себя перед мужчинами! Но пока я сокрушалась, Хао Вейян медленно произнёс:

— Вы себя недооцениваете, леди Шен. Таланты хороши, когда к ним прилагается чистая душа. И ни один талант не заполнит внутреннюю пустоту.

Он отвёл взгляд и, наконец, признался:

— До встречи с вами я чувствовал себя именно что пустым. Будто путь мой предрешён и ничего уже не изменишь. А потом появились вы, и жизнь выбилась из привычного ритма. Мне это… пришлось по нраву.

Хао Вейян улыбнулся, вновь посмотрев мне в глаза:

— Вы прекрасны, Юнли Шен. У вас нежное лицо, чудесные волосы и необыкновенный взгляд. Дороже злата, теплее солнца.

Я закрыла руками пылающие щёки и поняла, что больше не вынесу. Мне правда хочется дотянуться до него, быть с ним… Так зачем же отказываться от собственного счастья?