Книга Рябиновая кровь, страница 114 – Марина Адлер

Вскочив на лошадь, понеслась к одним воротам, через город, а после и выехала из него. Лес манил, а болота пахли аиром, что шуршал, словно перешептываясь у берегов топей, да прудов. Достигнув тропы, увязала кобылу и побежала по вытоптанному пути к терему водяного, попутно рассыпая сахар по тропинке, чтобы задобрить духа лесного.

— Эй, — окликнул меня сипло кто-то через время и я тут же настороженно обернулась. — Ишь какая быстрая, как белка, ей богу! — Задыхаясь выкрикнул громче старичок. Сова с его плеча спрыгнула и полетела ко мне, когда широко улыбнулась, радуясь встрече с Лешиком и Гулей. — Подсластила так дорогу, что век буду весел, Ягда! — Расплылся в настоящей, добродушной улыбке леший.

Гуля все кружила надомной, издавая странные низкие звуки, походящие на курлыканье. Я низко поклонилась духу леса.

— Старалась, Лешик. Рада, что уважила. — Улыбнулась ему в ответ. Сова села на ветвь сосны и потянулась ее погладить. Осторожно. Гуля не была против и вскоре я коснулась ее белоснежной шеи. Сова аж прищурила глаза от удовольствия. Лешик стал любоваться как мы поладили.

— Тронуть берегиню не у каждого выходит, Ягда. Долго еще будет тебя ее след окутывать.

— Что? След?

— Удачу дарит Гуля, — уточнил старик.

— Мне она как раз понадобится, — улыбнулась грустно и стала еще старательнее гладить сову.

Старик вдруг помрачнел.

— К Яромиру вновь идешь, гляжу. А как же муж?

— В том-то и дело, Лешик. Нужно поговорить нам с Яромиром.

Хотела уж рассказать обо всем, но старик перебил.

— Знаю я о том, княжна, знаю и о том, что муж неволил. Отпустил, а ты сразу на кривую дорожку. — Старик добродушно рассмеялся, но в голосе его слышалась досада. — Совсем не поменялась, княжна…

— Нет. Не так, Лешик. Не собираюсь я метаться между двумя. Недоброе мыслишь про меня. В душе уж давно выбор свой сделала, но ради родных и ради освобождения князя на многое готова пойти. Не все в мире вокруг чувств вьется. Есть то, что требует исполнения долга.

— Верно, — одобрительно качнул головой старичок. — Идем, расскажу тебе кое— что. О Яромире, о его прошлой жизни.

Я затаила дыхание и выхватила из рук Лешика тяжелую плетеную корзину, набитую красными мухоморами, чтобы старику легче было.

— Идем, дорогой леший, идем. — Радостно посеменила вперед. Ради этого рассказа и подсластила землю в лесу.

— Эх, лиса! — рассмеялся Лешик.

— Так ты уж определись: лиса или белка!?

Общий хохот пронзил эхом воздух вокруг, а гуля взлетела и заняла привычное место на плече старика. Леший щелкнул пальцами, и первые огоньки стали зажигаться впереди, освещая путь в сумерках наступающей ночи.

— Когда-то Яромир был живее всех живых, но отдал душу чернобогу за то, чтобы воскресить свою любимую, — без лишних вступлений огорошил новостью Лешик.

— Любимую? И что дальше? Воскресил? — внутри зародился еще больший ворох вопросов, а страшная ревность, горечью поползла по венам. Но собравшись, решила разузнать все, что может пригодиться.

— Ну, как сказать. Хитер нечестивый дух, а обещания его полны подвохов. Забрал душу лишь отчасти, а обещание его повисло во времени. Яромир раб его, зачем спешить? Помни, Ягда, если захочешь освободить хозяина болот от его договора с чернобогом, будешь иметь с ним лично дело. — Старик сжался словно от холода, осмотрелся, его перетряхнуло, а после пристально посмотрел мне в глаза. — Окажется ли любовь сильнее страха?