Книга Рябиновая кровь, страница 136 – Марина Адлер

— Я не привередлива. Отец часто брал нас с братьями с собой на охоту. Мы останавливались в охотничьих угодьях, — с улыбкой сообщила я. Князь аж повернулся ко мне и в удивлении раскрыл глаза.

— Литород? Дочерей охотиться учил?

— Не совсем так, — рассмеялась я. — Дочери оставались, но я пряталась где-то в телеге и к вечеру, когда возвращаться уже было поздно, вылезала из сундука, не оставляя батюшке выбора.

Колдун замер, глядя на меня. Я даже успела усомниться. Правильно ли сделала, что призналась в таком неприличном для княжны поступке? Но когда он вдруг рассмеялся, облегчение заполнило нутро, отзываясь во мне ответным смехом. Я вновь посмотрела вперед, где уже виднелись высокие древние ели и сосны, обрамленные снежными шапками, словно стражи древнего леса, стоящие в молчаливом ожидании гостей. Меж деревьев без труда можно было определить и несколько небольших темных построек из массивных бревен.

Сказка из лихого скольжения по льду вскоре завершилась. Под санями вновь заскрипел снег, а я обернулась на реку и разочарованно вздохнула. Сани Волибора и охраны тоже вскоре достигли кромки берега, но князь не спешил развеять колдовство на льду. То стало шириться, обвивая узорами весь берег вдоль реки.

— Готовьте избу, а мы еще прокатимся! — выкрикнул колдун, резко разворачивая сани и направляя их вдоль реки скользить по льду.

— Как же? Как же… — хотела спросить я что-то, но мы рванули вперед с такой силой, что дух захватило, а смех сам вырвался из груди.

— Ни этого ли желает твоя душа, Ягда?! Знаю, что этого! Не отрицай!

Я не отвечала, лишь сильнее обняла колдуна, радуясь свободной скачке. Порывистому ветру, да отражению златоглазого солнца в гладком голубом льду. Мы сделали несколько кругов по реке, смеясь и радуясь тому, как заносит сани при каждом резком повороте. Колдовские узоры надежно оберегали нас от случайного провала под лед. Но тот и вовсе не казался таким хрупким. Он был достаточно прочным, чтобы выдержать, и сани с лошадьми, и нас. Но князь не рисковал.

Вскоре мы вернулись счастливые и довольные кратким развлечением, вышли из саней, разминая ноги после долгой дороги. Князь принялся командовать куда и что из вещей нести. Волибор ему помогал. А мы с Арьяной отправились к реке, ведь ей тоже не терпелось походить по скользкой поверхности. В хитрых глазах плутовки вдруг загорелся искренний детский интерес, и я отвела девушку на лед у самого берега, где он был крепче всего.

Мы смеялись и держались друг за друга, падая и поднимаясь вновь, а князь, увидев это, лишь покачал головой и пустил по льду новую порцию колдовства, отчего Арьяна завизжала, веселя меня еще больше. Миновав прибрежную зону, мы пошли по колдовским узорам чуть дальше, минуя лошадей и сани, которые остались у берега. Арьяна скользила чуть позади, да задорно смеялась, подгоняя меня вперед, а я стала причитать о том, что стоит вернуться назад, чтобы никто за нас не распереживался.

Я выдохнула облачко пара, любуясь красотами вокруг. Солнце уж окрасило горизонт розовыми, оранжевыми и фиолетовыми красками, позолотило все вокруг. Снежинка, словно ажурная миниатюрная салфетка, повертелась у лица и осела на ресницы, заставляя смахнуть её с глаза. Отвлёк от занятного наблюдения тревожащий душу звук: лёд надтреснул и завопил под ногами. Улыбка сменилась изумлением, а глаза расширились от ужаса и неожиданности. Словно кашель, из горла вырвался короткий выдох. Я медленно опустила глаза к ногам и почувствовала, как сердце забарабанило в груди. Вода уж пробиралась сквозь тонкие трещины на поверхность. Неверный шаг — погибель. Осознание же того, сколь глупа такая смерть, ужалила. Глаза защипало.