Книга Рябиновая кровь, страница 137 – Марина Адлер

Я медленно обернулась к Арьяне в поиске спасения. Лёд вновь застонал и затрещал. Служанка наверняка наблюдала за тем, что натворила. Сразу стало ясно, что полны злого умысла были её намерения, когда отправила она меня гулять столь далеко от берега. Взгляд мазнул по дружинникам вдали и князю, который с ними о чем-то беседовал у берега. Крикну, поди и не услышит. А если и услышит, то не успеет добежать. Затем метнулся взор к девушке, и я вовсе затряслась. Помощница должна была держаться ближе. Шла прямо позади, это ясно слыхала. Но глаза не обманывали: Арьяна стояла у саней почти возле берега и гладила лошадей, словно и вовсе меня не замечала. Однако видела я, как девка хитро улыбается, изредка поглядывая то на меня, то на князя, которому и дела не было сейчас до жены.

Помощи просить, кричать! Единственный выход! Но горло сковал ужас, не давая вырваться даже хриплому стону. Я вновь посмотрела с опаской под ноги, и нижняя челюсть затряслась, зубы застучали. Нет. Не от холода. Мороз ещё не успел пробрать до костей. От жуткого страха… Лёд оказался слишком хрупким в этом месте, всё больше прогибался подо мной. Ноги намокли и мгновенно почувствовала, сколь холодно станет, когда вся окажусь под водой. Но жалящая влага словно отрезвила. Я вдохнула побольше воздуха и закричала, стараясь, при этом, больше не шевелиться:

— Помогите! — Первый выкрик показался мне слабым и сиплым, но вновь медленно повернув голову в сторону колдуна, увидела, как тот напряжённо замер, глядя на меня. — Помоги! — выкрикнула мужу, больше не обращая внимания на Арьяну, или же, дружинников.

В этот крик я вложила уж все силы и, кажется, покачнулась. Это малое движение и определило мою судьбу. Свет солнечных лучей над головой вздрогнул. Осознание, что под ногами потеряна твёрдая опора, выдавило новый вопль. Только он, пробудившись от зимнего сна, мог и спасти меня из лап быстрой реки.

— Помоги! Яромир!

В следующее мгновение я поняла, что гляжу на небо сквозь толщу воды. Тело сжалось от тысячи впившихся в него игл холода. Я выдохнула в последний раз и посмотрела на голубое небо, прежде, чем течение меня подхватит и потащит под лёд, подписывая смертный приговор.

— Что же это получается, княгиня Рада? Князя можно с благой новостью поздравить? — сжала мои руки светловолосая прислужница, улыбаясь. В глазах девушки блестели слезы радости.

— Не сейчас, — строго приказала я, — пусть государь оправится от горя. — Не сейчас… Слишком многое выпало на его долю из-за меня. Сложно представить, что он вовсе будет рад.

— Да что вы, государыня! Конечно будет рад! Князь любит вас больше всего на белом свете. А новость о скором появлении наследника лишь может ослабить его ношу. И не вы виновны в том, что князь варский оказался столь мстительным. Не ваша в том вина, что ирод в нем крылся!

— Не моя, но именно из-за меня Млад войска поднял. Семью моего мужа перебил, пока те дань своим богам отдавали. Только недавно нашли сестер князя принявшими смерть в самом непотребном виде. Нет. Не могу я рассказать о том, что жду первенца сейчас. Иначе муж всю жизнь будет помнить, чего дар этот стоил ему.

Руки затряслись от воспоминаний как любимый рыдал над изувеченными телами молодых девушек. Как в пылу горя и гнева сам лично велел снести статуи богов, что венчали площадь города полукругом и протащил верхом, привязав веревками, на лошади лик самого могучего из них. Выдворил веру в могучего Перуна. Иным тоже запретил поклоняться громовержцу. Народ плакал, глядя на то, но убитому горем повелителю не смел никто перечить. Муж обвинил во всех несчастьях их. Богов, которые не уберегли его семью даже во время служения. Гром гремел в тот день так сильно, что все попрятались по домам, опасаясь за жизни. Дождь лил целый месяц, погубляя урожаи и расширяя болота, коих и без того в Яром княжестве было полно. Колдун винил кого угодно и злобу свою срывал на подданных. Но я знала. Только моя вина во всех обрушившихся на голову любимого несчастьях…