Книга Рябиновая кровь, страница 153 – Марина Адлер

На языке каплями несчастья, увиденного в прошлом, клубилась горечь раскаяния. А сердце вопреки всему наполнилось теплотой и привязанностью к мужу, которого изначально боялась, не желала знать, а сейчас тянулась к нему, словно истосковавшийся по теплу цветок к солнцу. Представив себе одинокого князя, что видел перед собой не жену, а центр всех своих мечтаний и любви, сжалась от ужаса, притянув колени к груди. Как же, должно быть он горевал, когда узнал о «предательстве» Рады…

Прикрыв веки, почувствовала то несчастье и тьму, которая поселилась внутри колдуна. Стало дурно от того. Ярость смешанная воедино с горем утраты, чувством предательства и тоской по любимой наверняка сокрушили князя яровского. Иначе и быть не могло…

Как только стало светать, натянула прямо поверх просто ночной рубахи первый попавшийся под руку сарафан и зажгла свечу огнивом. Мне необходимо было поделиться тем, что увидела с колдуном. Он должен узнать!

Открыв дверь, обнаружила у входа двоих дружинников.

— Отведите меня к вашему государю. Сейчас же, — велела строго, и те даже не стали препятствовать. Поклонившись, молча повели по длинному темному коридору.

Дверь в покои князя была большой, двустворчатой. Стоя перед ней, думала, как же смогу ему все рассказать. Но тихие голоса, донесшиеся из покоев, подстегнули постучаться сейчас же. Один голос принадлежал моему мужу, другой был женским. Моей матери…

Дверь отворилась почти сразу. Софья стояла у окна спиной ко мне, а взгляд серебряных глаз скользнул по мне словно бы разочарованно… Я сразу заподозрила неладное.

— Мне нужно поговорить с мужем. Срочно, — обратилась к матери, а когда княгиня дарская обернулась, выдохнула от ужаса. Всегда ясный словно янтарный взор матери, отныне стал мутным, а тени под ее глазами стали ярче. Губы побледнели, а меж ними пролегла чернота, оскверняя тело княгини изнутри.

Я приложила руку к губам, но не посмела ничего сказать. Да и не смогла бы. Осознание того, что теперь и родная мать скована мраком колдовских силков, выбило слова и дух из груди.

— Прошу покинуть опочивальню и оставить нас с княгиней Ягдой, — больше приказал мой муж, нежели попросил.

Софья злобно улыбнулась мне. В этой женщине погас свет материнской любви. Это была более не она. Кто-то иной отныне правил ее телом. Но на удивление быстро покинула комнату, не препятствуя нашему разговору с князем. Дверь закрылась, а слова все никак не вязались в речь. Даже слезы не просились наружу. Лишь жгучая пустота. Странная. Угнетающая. Навалилась на плечи валуном.

— Твоя мать отныне тое под его влиянием, — сдавлено проговорил муж. В его голосе услышала и непроизвольные ноты стали.

— О чем вы говорили? — Подняла к лицу колдуна глаза.

— О тебе, Ягда… Твоя мать пыталась убедить меня покончить с тобой. Отослать на родину, там, где твое место. И должен признать, доводы этого существа, что ей завладело опасно убедительны.

Меня словно сунули в печь, а после опрокинули на голову ледяной воды.

— И что же такого она могла сказать, что даже тебе это показалось правдой?

— Правду.

Ошалело уставившись на мужа, я ожидала, что он озвучит Сказанное ранее княгиней, но он молчал.

— Я не могла провиниться перед тобой, муж мой. Ни я, ни княгиня твоя из прошлого. Я видела снова ее во снах…