Книга Рябиновая кровь, страница 163 – Марина Адлер

Когти на руках чернотворца заострились, кожа посерела, а рука запылала пуще чем от огня! Кожа на ладони стала трескаться дымясь, булькая и лопаясь прямо на глазах! Нелюдь стал сбивать с себя неведомую кару, но от этого стало только хуже. Алая кровь потекла не только из опаленной плоти, но и из ушей, носа, глаз. Вскоре советник стал захлебываться.

— Помоги, господин! Помоги! — взмолился нелюдь, обращаясь к Ратибору. Своему варскому княжичу, который и нанял его для непростого дела. — Ты обеща-а-ал!

Княжич сжал мою талию, наблюдая как его слуга беснуется, извивается, раскрывая настоящую сущность. Но поделать ничего уж не мог. Все присутствующие кроме варских княжичей и моих родных поднялись, хватаясь за кинжалы, готовясь к схватке. И я вознесла свой выше над головой, чтобы бросится на чернотворца.

— Лиходей он! Нелюдь! — выкрикнула смело. — Кожа моя покрыта рябиновым отваром. Оттого и нечисть убоялась!

Хотелось поскорее покончить с ним, если никто не смог решиться до этого. Отныне его деяния и принадлежность к лихому была подтверждена. Оставалось дело за малым. Вот только варский княжич не спешил отпускать. Он сразу понял, что его ждет за эту хитрость и причастность к колдовским делам и что я вовсе не наложница. Лицо мое уж было обнажено. Его не скрывала ткань. Ее все-таки снял с меня княжич, а я даже не поняла, когда это произошло. Но это уже не имело никакого значения.

Мужчина поднялся на ноги, резко перехватывая мою руку в которой держала оружие. Воздух замер, как и время в этот миг. Стук сердца колоколами разлетался звуком в ушах от осознания произошедшего. Я спасала родных, а сама угодила в смертельную опасность. По потолку, стенам, полу уж ползли серебристые колдовские узоры, но они мигом замерли, когда я оказалась в плену. Один замерший в груди удар сердца. Я сделала то, что первое пришло в голову и разжала похолодевшие пальцы, сжимающие смертоносное оружие, которое могло мигом обернуться не подмогой, а карой. Кинжал быстро упал на пол, а колдовство ослепило, срываясь с места вновь.

Гул, ветер. Окна распахнулись и со всех сторон нас поглотил рев ворвавшейся внутрь пурги. Снег взвился так, что стало плохо видно происходящее вокруг. Слипшиеся в хор голоса, доносящиеся сразу со всех сторон и звучащие громко снаружи. Прорывающиеся внутрь комнаты. Терзающие требованием не слух, а душу, оглушили, подчиняя: «Сотвори справедливость! Иначе мы сами ее совершим! Сотвори! СОТВОРИ СПРАВЕДЛИВОСТЬ!»

Древние напевы и приговоры стали звучать так, словно все это слышала еще вчера. Боль. Страшная, необузданная сковала все тело. Голоса не просто говорили с нами, они напевали оду того страдания, что пережили когда-то эти души. И делали это мотивами чувств. Не просто музыки.

Я и не заметила, как оказалась на полу, сильно прижимая ладони к ушам. Спасаясь от горя и стенаний, объявших мою душу и сердце. Все остальные тоже упали на колени. Варский княжич Ратибор и Макоть вовсе корчились, лежа на спинах. Они были виновны, и обитатели Темного Леса требовали уплаты долга. Их жизни…

Лишь колдун стоял спокойно, возвышаясь своим ростом над нами в этом хаосе. Он сжимал посох сильно. А узоры на полу стали сиять еще ярче, подползая к Макотю и Ратибору.

— Нет! Нет! — взмолился чернотворец, осознавая, что вскоре лишится жизни. Стал позорно отползать. — Это он. Он! — Указал костлявым пальцем на старшего варского княжича.