Книга Рябиновая кровь, страница 17 – Марина Адлер

— Даже не дал попрощаться наедине? Не мог так поступить отец.

Любава положила мне на щёку тёплую ладонь.

— Он и сам с тобой уже вчера попрощался. Любит отец тебя, да настолько, что не может видеть в преддверии разлуки. Чтобы ум не потерять от горя, держит в стальных руках порывы.

— Знаю я всё. И ещё раз говорю — не серчаю на родных. Нет выбора. Стану Княгиней яровской. — Поднялась и распрямила спину. — Возможно, и не так ужасен тёмный государь. Всё это разговоры злые. Надо по поступкам судить человека. И если князь стар или же болен, то пусть хоть будет добр. Этого хватит, чтобы смириться.

— Правильно, Ягда. Нельзя терять надежд на лучшее. Верь в себя и береги мудрость свою. Уверяю, доченька, даже если князь тот — сам нечистый Зверь, облачённый в человека, то, увидев тебя, узнав получше, проникнется добротой и любовью.

Любава боязно перекрестилась, упоминая нечисть. Я тяжело вздохнула, наблюдая из окна, как утреннее небо становится светлее и светлее. Хотелось бы и мне верить так в себя, как это делала няня, но не могла. Боялась сильно, хоть и скрывала это.

— Кто сопровождать меня станет в Мирн? — задала последний вопрос, готовясь выйти, ведь няня уже подошла к двери.

— Твои стражи. Ярослав да Военег.

— А кто из старших женщин, которые будут оставаться подле меня всё время, чтобы позора избежать? До свадьбы проследить, за добродетелью и честностью жениха? — насторожившись, уже сжалась от ужаса. Такого отец меня попросту не имел права лишить.

— Я с тобой поеду, Ягда. Литород дал чёткий указ быть с тобой везде. Даже если смерть начнёт тень над тобой свою сгущать, то папенька твой знает — не сбегу. Не оставлю в беде. Никто больше из девиц или женщин не согласился отбыть в Ярое княжество. Отец твой и не настаивал. Понимает, что боятся люди. А поэтому в пути придётся самим справляться со всем.

Я тут же подхватила юбки и бросилась к кормилице. Не страшило меня отсутствие слуг. Я своей второй матушке руки готова была целовать. Обняла и сразу ощутила огромное облегчение. И раньше надеялась, что Любава изъявит желание поехать со мной, но просить сама её об этом не смела. Слёзы потекли по щекам, а няня их стёрла и повела к выходу, приговаривая о том, что и сама просилась со мной с самого оглашения новости печальной.

Военег и Ярослав уже ожидали в коридоре дворца. Стояли они, однако, странно потупив взгляды и вперившись ими в пол. Если раньше младший из дружинников по имени Военег мог даже поговорить или же пошутить, то сейчас они молчали. Лишь скудное приветствие скрасило неловкость.

Выйдя во двор княжеский, мы с Любавой обнаружили всю мою семью, собравшуюся возле кареты расписной, богатой, с гербом Дарского княжества в обрамлении позолоты и камней. Стеклянные окошки её украшали золотые рамы, а внутри у потолка висели фонари со свечами для большего удобства в пути. Лошади были облачены в воистину нарядное убранство. Упряжь коней сияла дороговизной, обитая драгоценными камнями. А на головах двоих коней красовались фалдрики, головные уборы для лошадей, которые добавляли тем величия и красоты.

Близкие стояли, не шевелясь, но и не смели оторвать взгляда от меня, пока подходила. Вскоре себя обозначили ещё две простые телеги с извозчиками. Одну покрывала тёмная плотная ткань, из— под которой изредка слышался лай и скуление собак. Другую тоже, но под красивым расписным покрывалом угадывались очертания сундуков. Наверняка отец распорядился собрать для меня всё, что понадобится, и даже больше.