Книга Рябиновая кровь, страница 91 – Марина Адлер

— Что же ты, ягодка, сторонишься меня, словно жабу повстречала? Боишься облика водяного?

— Б-боюсь, не стану отрицать, — опустив руку, ответила, но глупая челюсть вновь затряслась.

В этот момент Яромир не выдержал и широко улыбнулся, сдерживая уже смех. Словно специально склонился ко мне ещё ближе, отчего ощутила холод его дыхания на лице.

— А ты поцелуй… Глядишь, жаба принцем обернётся. — Слова Яромира не таили ничего, кроме жажды посмеяться надо мной. Эта издёвка и подстегнула к необдуманному шагу.

Злость и обида. Всё то, что камнем висело на шее, не давая вздохнуть, вырвалось наружу, сжигая страх и превращая его в пепел. Я так отчаянно мечтала хоть об одном поцелуе с несносным хозяином болот, что решила больше не сдерживаться. «Сегодня. Только сегодня» — дала обещание себе мысленно, а после обхватила руками красивое лицо Яромира и впилась в его губы, прижимая к себе. Сквозь пелену волнения, услышала громкий раскат грома на небе, но отвлечься не посмела.

Хвост водяного тут же ударил громко по воде, рассыпая брызги вокруг нас, а сам он замер от удивления, широко раскрыв яркие бирюзовые глаза. Когда же парень осознал на что пошла по доброй воле, сама, то в миг сгрёб в свои объятия, прижимая плотно к холодному твёрдому телу. Губы водяного смело заскользили по моим, даря нежную, но настойчивую ласку. Сарафан вновь пропитался влагой, вбирая воду, каплями стекающую по его груди. Холодные крупные руки без стеснения стали блуждать по моей спине и опускаться ниже. Сминать и гладить. Я таяла в этих холодных объятиях, отвечала на каждую ласку, целовала его так, будто всё происходящее не взаправду, а сон. И пусть сон. Пусть. Но я решила, что даже из него выкраду вкус грозы, поселившийся на моих губах, шее, плечах, с которых умелые руки начали стягивать сарафан, чтобы одарить поцелуями нежную кожу у самой груди.

Ладонь Яромира огладила бедро через одежду и двинулась ниже, касаясь оголённой икры. Парень порывисто выдохнул и прикрыл глаза, словно сражаясь с мыслями в голове. А после подхватил на руки. Я и сама не поняла, как оказалась на камне, где раньше сидел он сам. Как прохладные пальцы, касаниями мотыльков, прочертили путь по колену и выше. Вдруг вспыхнул зелёный яркий свет и водяной вновь обрёл человеческий вид. Одежда на нём тоже сразу обозначилась, хотя в облике водяного он был полностью обнажён, если не считать изумрудную чешую.

Парень довольно резко развёл мои ноги своим коленом и вжался в меня с таким голодом, что невольно застонала, чувствуя силу его возбуждения низом живота. Ладонями заскользила по широкой спине парня, а губы отдала полностью ему, ощущая, как бархатный язык ласкает мой. Щёки пылали, а между ног тяжестью обозначилось желание.

— Стань моей, Ягда, — прижавшись лбом к моему, прошептал водяной, одновременно лаская рукой под юбкой тонкую кожу бедра. Пальцы его всё выше поднимались по ноге в неспешной ласке. А всё тело парня дрожало от нетерпения.

— И что дальше, Яромир? Утопишь, чтобы стала такой как ты? Или же к мужу выгонишь после всего?

Слова мои звучали хлёстко и обидно для водяного, но он лишь сильнее прижал к себе, словно наказывая изощрённой лаской. Знал, что не могу поверить ему всецело.

— Просто доверь своё сердце мне без лишних вопросов и сможем быть вместе. Ах, ягодка, знала бы, что истинно скрывают эти земли. Как сильно ты нужна здесь. Как сильно нужна мне.