Книга Пленница Его величества, страница 38 – Анастасия Миллюр

— Это всё, что ты можешь сказать?

Он не спрашивал из вежливости. Он испытывал.

Я выдержала паузу.

— Думаю, этого достаточно, чтобы действовать. Или мне начать гадать вслух, чтобы казаться полезной?

Он приподнял бровь. Молчал. Но в этом молчании было предупреждение.

— Осторожно. Грань между дерзостью и полезностью тонка. Ты сейчас на ней стоишь.

— Привыкла, — ответила я, позволяя себе чуть медленнее опустить взгляд, чем следовало. Это, кажется, его позабавило. Я уловила лёгкое движение в уголке его рта — не улыбка, но тень реакции. Он уже отвернулся, но напряжение между нами никуда не исчезло. Оно осталось в воздухе — острое, плотное, как желание, которое оба тщательно игнорируют.

Маг шагнул вперёд. Его пальцы скользнули по запястью — знакомый, почти машинальный жест. Я запомнила его.

— Перемещение души дало осложнение, — сказал он. — Остатки прежней личности не ушли. Контакт с живой магией, особенно такой силы, как была на допросе…

Слова мага ощущались как пощечина. Резкая, холодная. Не от боли — от чужого вторжения.

Я не удержалась и бросила короткий взгляд на императора.

Это была наша тайна. Тайна о том, что я из другого мира. Она была чем-то личным, интимным. Так я думала, но это знание оказалось лишь частью протокола.

И это оказалось неожиданно больно. Может, потому что я верила: эта тайна связывает нас. Что он не говорит её вслух, потому что бережёт. Потому что между нами что-то есть. И вот — она произнесена чужим голосом. Резко. Холодно. Без остатка чувства. Но я не подала вида. Просто спросила:

— Что это значит на практике? — обратилась я к магу, сухо и по делу. — Что мне грозит, если ничего не делать?

Слово «магия» звучало чужеродно. Разум отказывался его понимать, поэтому я представила, будто говорю с врачом об обнаруженной патологии — без эмоций, с фокусом на фактах, как будто это не про меня.

Маг кивнул, будто удовлетворённый моей реакцией.

— Если не делать ничего, возможны вспышки чужой воли. Остатки души прежней хозяйки тела могут начать вмешиваться — в восприятие, сны, даже в действия. Ты не заметишь сразу. Сперва это будет похоже на сомнение. Потом — на утрату контроля.

Я осталась безмолвной, вслушиваясь в собственные ощущения. Не была ли сегодняшняя ночь уже первым сигналом? Обрывки чужих снов. Гул в голове. Границы между собой и кем-то другим становились всё менее чёткими.

В какой-то момент мне показалось, что что-то внутри меня дышит не в такт. Не моё дыхание. Не мой ритм. Я сглотнула, чувствуя, как между рёбрами прокатывается тревожный холод — будто тело знало то, что разум ещё отказывался принять.

Я старалась держать лицо, будто всё под контролем, но всё равно уловила взгляд Императора — быстрый, пристальный, как будто он всё понял без слов.

— В конце всё обернётся безумием. Две души не могут существовать в одном теле, — добавил маг. — Я могу это остановить. Жёстко, но надёжно. Либо…

— Нет, — отрезал Император, даже не дав магу договорить.

В комнате на мгновение повисла тишина, в которой я невольно затаила дыхание.

Слова Императора прозвучали так резко, что внутренне я отпрянула, словно он ударил не мага, а меня. Но вместе с этим — странное, необъяснимое чувство, будто он встал между мной и чем-то страшным. И это смешение страха и благодарности сбило меня с толку.