Книга Пленница Его величества, страница 94 – Анастасия Миллюр

Но меняло ли это что-то? Значило ли это, что для нас был шанс?

— Все академии готовы принять вас, госпожа Рэлиан. Выбор за вами. Его Величество также передал, что выражает надежду в том, что вы выберете столичную академию.

У меня перехватило дыхание, будто сама грудь сжали в железных тисках. Сердце рвалось наружу, пальцы задрожали, и я из последних сил старалась не выдать бурю, готовую вырваться на поверхность.

Я встретила взгляд Домициана.

— Ваше Величество, Вы желаете, чтобы в столичной академии учился маг душ, или чтобы в ней училась я?

В зале воцарилась напряжённая тишина.

Маги переглядывались меж собой едва ли не в ужасе. Никто не давал мне права обращаться к Императору, и уж тем более делать это так по-свойски.

Губы Домициана дрогнули в намеке на улыбку.

— Я выражусь яснее, Рэлиан, выбери столичную академию и окажи мне честь стать моей Императрицей.

Зал ахнул. Кто-то вскрикнул от изумления, другие зашептались, переглядываясь с испугом и восторгом. Одни опустили глаза, не смея взглянуть на Императора, другие, наоборот, тянули шеи, чтобы разглядеть его лицо. Шум прокатывался по рядам, как набегающая волна.

Я стояла, словно вбитая в камень, ощущая, как колени предательски дрожат, а на меня смотрят сотни глаз. Горло пересохло, дыхание стало рваным, и каждое слово готово было сорваться само собой — слова, в которых путались страх, безумное счастье и отчаянная боль.

Мы смотрели друг на друга, и в этой паузе будто прожили целую жизнь. В его взгляде было напряжение и надежда, у меня же внутри боролись страх и желание верить. Я знала: я могла бы тогда, год назад, не прятаться за ложью в письме, а просто поговорить с ним. И он, если бы захотел, мог бы спросить тех, кто видел меня каждый день, и легко понял бы правду. Но мы оба выбрали самый тяжёлый путь.

Заслуживали ли мы теперь право на второй шанс? Имел ли он смысл? Или, может быть, мне следовало отвернуться и принять предложение восточной академии, самой далёкой от столицы?

Возможно именно так мне и следовало сделать, но Домициан играл нечестно. Его глаза говорили: выбор за тобой, Рэлиан. Я сделаю так, как ты захочешь. И я понимала, насколько невероятным усилием это давалось человеку, привыкшему держать под контролем всё вокруг. Это било прямо в сердце, лишая меня воздуха.

И в то же время мне было ясно: красивого жеста посреди испытания недостаточно, чтобы стереть боль прошлого.

— Я не могу стать вашей женой, Ваше Величество, — произнесла я твёрдо, и в тот же миг в его глазах вспыхнула боль, тонкая, уязвимая, прежде чем он спрятал её за привычной маской. — Но я с радостью буду обучаться в столичной академии.

На мгновение тишина повисла в зале, а потом произошло то, что окончательно потрясло всех. Домициан… Домициан откинул голову и рассмеялся.

Конец!