Книга Пленница Его величества, страница 66 – Анастасия Миллюр

Фрайс отвела взгляд, сжав руки. Её молчание говорило больше слов.

— Император подготовил план моего отбытия. Несколько карет двинутся в разные стороны. Каждую будут сопровождать маги и слуги. Он не позволит магу душ до меня добраться.

Глаза Фрайс расширились.

— Откуда… — вырвалось, но она взяла себя в руки. — Его величество рассказал вам.

— Нет, — возразила я. — Я хорошо знаю Домициана.

Лицо Фрайс потемнело.

— Я опасна для Его величества, — сказала я. — Так не лучше ли мне уйти с его пути?

Фрайс напряглась. Щёки побледнели. Губы вытянулись в линию.

— Я не позволю вам манипулировать мной, — сказала она тихо, но неуверенно.

Я видела, как её пальцы сжались.

— Но вы уже сделали выбор, — сказала я мягко. — Просто ещё не признали его. Вы здесь. Вы слушаете.

Фрайс ничего не ответила. Но отвела взгляд.

— Вы на многое способны. Поэтому я прошу вас. Пусть вместо назначенного мне слуги меня сопровождает Дара.

Фрайс вскинула голову.

— Дара? — напряжённо. — Почему именно она?

Я не отвела взгляда. По спине ползла дрожь. Но я не шелохнулась.

— Потому что именно она — то, что мне нужно.

Я склонилась к столу, где лежала бумага и перо. Несколько быстрых строк — и белый лист оказался исписан моим планом. Я сложила его и незаметно протянула Фрайс, словно отдавая пустую записку. Вслух же я сказала лишь одно: — Всё, что вам нужно знать сейчас — это то, что Дара должна быть рядом со мной.

Сердце билось неровно. Я ощущала взгляд из-за двери. Он слушал. Он ждал. А я действовала.

Фрайс шагнула ближе. В её лице проступила тревога. Она не произнесла ни слова: лишь кивнула и вышла.

Я осталась одна. И впервые позволила себе выдохнуть. Первый шаг сделан. Игра началась. И я собиралась её выиграть, понимая: эта партия будет смертельной.

* * *

После разговора с Фрайс я вскочила со стула и заметалась по комнате, как тень, пойманная в клетку. Дрожь пробирала до самых костей, будто внутри разрастался ледяной куст. Я потянулась к графину, но бокал выскользнул из пальцев, разбившись о мраморный пол.

Сразу же послышался стук в дверь.

— Госпожа, всё в порядке? — голос служанки был испуганным, но я не могла ответить.

Нет. Ничего не было в порядке.

Я уже всё решила. План готов, и я верила — он сработает. Но за победу над Аврелионом придётся заплатить собой. Мысль о том, что меня больше не будет — что мои чувства, страхи, боль, любовь растворятся — рвала изнутри беззвучно, как крик, который не удаётся выдохнуть.

Мне хотелось свернуться клубком в углу и крикнуть: «Оставьте меня!» Но у меня больше не было права на слабость. Эта роскошь принадлежала другой жизни.

Я сжала кулаки, впечатывая ногти в ладони. Сделала вдох. Выдох. Один за другим, пока дыхание не стало ровным. Затем подошла к зеркалу, взглянула на себя — и дала разрешение слугам войти.

Дары среди них уже не было.

Пальцы вцепились в край стола, как в спасительную кромку. Мир кружился — от страха, от обречённости, от невозможности повернуть назад. Я с усилием разжала пальцы, опустилась на стул и закрыла глаза, будто в этой тьме можно было найти ответ.

Но вместо покоя пришло озарение — тихое, как снежинка, падающая на пепел. Я не могу уйти, оставив после себя только молчание. Не могу исчезнуть, не коснувшись его не как пешка, не как часть чужой игры — а как женщина. Не сказав главного. Не оставив своей правды — единственной, настоящей.