Книга Пленница Его величества, страница 87 – Анастасия Миллюр

К вечеру одиночество стало почти осязаемым. Я ложилась и вставала, бродила по комнате, как неприкаянное приведение. И ужасно то, что я пыталась отвлечь себя мыслями, пыталась выстроить единую цепочку событий, прошедших со дня ритуала Аврелиона, но мысли отказывались подчиняться и снова, и снова возвращались к Домициану. Они же не давали мне уснуть.

Было уже глубоко за полночь, а я все еще ворочалась с бока на бок, не в силах успокоить разум.

И вдруг… Дверь отворилась.

Я не открыла глаз. Но тело мгновенно напряглось. Мне не нужно было видеть, чтобы знать — это он.

Воздух изменился. Стал гуще, теплее, будто по комнате прокатилась невидимая волна жара — её не увидеть, но она давила, заставляя лёгкие сопротивляться каждому вдоху. Сердце билось так громко, что я боялась: он услышит этот стук. Каждая клеточка отзывалась дрожью, но я упорно делала вид, что сплю.

Он сделал несколько шагов, и пол тихо скрипнул под его весом. Потом замер на середине комнаты. Тишина натянулась, как струна. Я ощущала его взгляд — тяжёлый, прожигающий, от которого во рту пересохло, а ладони стали холодными и влажными. Ещё мгновение — и я задохнусь от этого молчания.

Наконец шаги. Медленные, будто он нарочно растягивал каждое движение. Он приблизился, и матрас чуть просел под его весом, когда он сел на край постели.

Моё дыхание сбилось. Я так и не открыла глаз, но тело предательски выдало всё: напряжённые пальцы, дрожь в животе, бешеный ритм сердца.

Чужие пальцы коснулись моей щеки. Осторожное прикосновение. Нежное до боли.

Он наклонился ближе. Его тяжёлое дыхание обожгло мою кожу, и вдруг его лоб резко коснулся моего, будто он больше не мог держать эту стену между нами. На секунду он застыл, как человек, чья сила дала трещину на миг, и едва слышно прошептал:

— Спасибо.

Это слово разорвало меня изнутри.

Я ждала Домициана весь день, с той минуты, как открыла глаза и увидела пустоту рядом. Ждала, пока время текло мучительно медленно, пока по сердцу расползались тени сомнений. А теперь — он здесь, ночью, и вместо признаний или упрёков только одно короткое «Спасибо».

От этих шести букв всё смешалось в вихрь: горечь ожидания, страх, боль, и я уже не могла удержать его внутри. Я обхватила его за шею, прижалась всем телом, словно только так могла удержать его рядом, не отпустить никогда. Горло перехватило, дыхание сбилось, а слёзы сами катились по щекам. Он был здесь. Со мной. И это было важнее любых слов.

Его руки сомкнулись вокруг меня — неловко, напряжённо, будто он до последнего боролся с собой. Но всё же обнял. Его грудь вздымалась рывками, дыхание срывалось, и в этом был тот же надрыв, что звучал в его тихом «Спасибо». На одно короткое мгновение он позволил себе держать меня, и я чувствовала: это было не меньше мукой для него, чем спасением для меня.

Но вместе с этим я вдруг ясно ощутила — он скоро отстранится. Ещё миг, и его руки опадут, он снова спрячется за своей стеной холодной сдержанности. И тогда во мне взорвалась настоящая Рэлиан — та, что не умела молчать о своих чувствах.

— Не уходите… — мой голос сорвался на шёпот, хриплый, полузадушенный рыданиями. — Прошу, не оставляйте меня. Я люблю Вас, слышите? Я… я клянусь, что не смогу без Вас. Вы нужны мне больше воздуха, больше самой жизни… Я ждала Вас, каждую минуту, каждый час… и если Вы уйдёте сейчас, я не выдержу. Пожалуйста… — я уткнулась лицом в его грудь, теряя остатки гордости. — Пусть я буду слабой, пусть ничтожной в Ваших глазах, только не гоните меня и не уходите сами. Я готова терпеть всё — Ваш холод, Ваше молчание и даже ненависть, если только это позволит мне быть рядом. Я умоляю Вас, Ваше Величество…