Книга Конец света, страница 139 – Мария Барышева

— Не называть флинтов флинтами, — взразнобой пробубнили слушатели, черкая карандашами по шелестящим листкам. Костя приподнял брови.

— Вы что — все будете записывать?

— Конечно, — сказали коллеги.

— Хм… ну как хотите. Еще — что вы знаете о своих хранимых?

— В смысле? — переспросил Вася.

— Все ли из вас хранят их с рождения? Большинство ведь попало только в какой-то отрезок их жизни. Вы знаете их имена, привычки, вкусы… но знаете ли вы их самих? Они ведь ничего вам не рассказывают о себе. А это важно — кем они были, какими стали — и почему стали именно тaкими? Узнав человека, можно понять, что ему нужно, чего он хотел бы добиться, от чего хотел бы избавиться, что хотел бы изменить… Большинство людей все делают сами, просто некоторых нужно чуть-чуть подтолкнуть. Мы больше видим и больше знаем. Мы можем здорово помочь, нo для этого придется запастись кучей терпения. Трудно услышать и принять сoветы из другого мира. Одно важно — помогать им жить так, как лучше для них, а не так, как только вы считаете нужным. Я поначалу делал неправильно. У них есть свои желания, свои мечты… и они не куклы. Все иначе, когда видишь в них людей, точно таких же, как и ты сам. У них куча недостатков, у нас тоже до хрена!.. но мы считаем их бестолковыми, презираем их, мы видим всю их жизнь, мы знаем их тайны, мы торгуем ими… — Костя сделал небрежный жест в ответ на поднявшийся ропот, — да-да, чего там. — И уже как-то не очень помним, что сами были на их месте, и точно так же себя вели наши хранители. Начнете хранить не флинтов, а людей — все начнет меняться. У меня было именно так. И это действительно затягивает. Даже крошечное совместное достижение кажется событием мирового масштаба. Даже всего лишь хорошее настрoение. Один человек сказал мне, что одна-единственная улыбка, появившаяся благодаря тебе, может перевесить битву с десятком порождений… и он был прав, знаете ли, — Костя взглянул на стоящего в стороне Георгия, которого заметил только сейчас, и наставник в ответ сурово надвинул фуражку на глаза, усмехнувшись уголком рта. Хранители продолжали усиленно строчить, некоторые начали заглядывать друг другу в бумажки. — И помните, что у нас есть ещё одно преимущество. Хранимые могут обмануть своих близких, могут обмануть даже самих себя, но им никогда не обмануть нас.

— Мертвых не обманешь! — хихикнул Вася.

— Мы не мертвые! — отрезал Костя. — Мертвые — те, кто ничего не делает! Проще всего дрыхнуть на плече у хранимого или вообще слинять, и именно так и поступают настоящие мертвецы. А лично вокруг меня полным-полно живых! Хранителей, которые переживают за своих хранимых, а не только за свое существование. Рядовых кураторов, которые, как оказалось, могут действительно по-настоящему рваться за своих подoпечных. Времянщиков, которые могли бы работать так, как мы, если б им изначально не достались какие-то гады. У них нет ни домов, ни имен, ни друзей, у них нет даже личности, но они определенно не мертвее нас. Мертвые не научили бы меня всему, что я знаю. Мертвые не помогали бы мне столько раз. Мертвые не выручили бы меня из той передряги на кладбище. И мертвые не пришли бы к моему дому, когда департаментские шишки собирались снять меня с должности. Мертвые всегда одни, всегда тишком и всего боятся, и никто не заметит, если они исчезнут. И мертвые, — он с усмешкой посмотрел на Васю, — не решились бы швыряться дубьем в начальника районного отдела департамента распределений.