Онлайн книга «Конец света»
|
Что плохого в том, если тебе кто-то поможет? Но сегодня все было не так. Мир не изменился — просто было не до него. Паника. Болезненное ощущение потери. Что-то исчезло. Что-то ушло… Кто-то ушел. Никого нет. И словно что-то натянулось до предела. И могло порваться в любую секунду — безвозвратно, невосстановимо. И тогда это будет даже не катастрофа. Это будет как конец света. Снова… А может, и хуже… Никого нет. Только нелепый сон. Только фантазии одинокого человека. Ничего больше. Это так здорово, когда ты меня видишь… Никого нет. Никогда не было. Тогда почему ты не веришь в это, глупая девчонка, почему не можешь заставить себя поверить? Откуда это ощущение чьего-то присутствия рядом. Почему ты видела то лицо в зеркале? Почему ты пошла на почту? Почему ты нарисовала этот странный рисунок? Почему тебе каждый день снится один и тот же сон? Почему ты помнишь каждое сказанное слово? Почему тебе так плохо сегодня, почему? Почти так же, как в тот далекий день, когда в больнице сказали, что никто, кроме тебя, не выжил… Семьи не стало… хотя нет, осталась тетя Марина, и ее муж, имя которого позабылось, и Нелли с Вероникой… и речи, наполненные сочувствием, которое не отражалось в их глазах, и жалостью, тонкой и острой, и их любовь, поначалу казавшаяся искренней, потом — безмерно пересахаренной, потом откровенно искусственной, а после все обратилоcь чем-то cнисходительно-терпеливо-суховатым, как слова, которые цедят сквозь зубы. Бедная ты наша, бедная, наивная, глупенькая, неказистая, невезучая, ничего-то ты не знаешь, и куда смотрела твоя мать? — ни фигуры, ни лица, и талантами не блещешь, теперь ещё и калека, бедняжка, ну что ж — не всем жизнь удается… Οна слушала это изо дня в день, пока это не стало ее собственным мнением… Жила, не дыша, пока не обнаружила, что разучилась дышать. Почему, ну почему, как это вышло? Столько потерянных лет… И вдруг все перевернулoсь. Что же не так сегодня? Она снова и снова доставала листок с рисунком, совсем затершийся на сгибах и истрепанный, смотрела на него то со злостью, то с испугом, сминала, потом долго разглаживала бумажные складки. Это было ненормально. Не-нор-маль-но! Просто бред нервной одиночки. У нее ведь уже начинаются провалы в памяти. Например, не помнит, как что-то ест. Еда ведь куда-то пропадает, и на мышей это не спишешь. Вчера купила килограмм огурцов, а сегодня осталась от силы половина. И сметана опять исчезла. Молока от целого литра сегодня всего ничего. От карамелек на полке остался только пустой пакeт. Мыши могли украсть карамельки, но вряд ли они открыли холодильник и выхлебали все молоко и сгрызли огурцы. А во второй половине дня начала звонить Женя, и, хотя Аня сразу сказала ей, что раньше семи-восьми никак не освободится, звонила ещё много раз. Все-таки она была какая-то странная и настолько непохожа на Таню… Аня и не знала, что у покойной подруги есть сестра, Таня никогда о ней не упоминала, и когда два дня назад Женя пришла в магазин и заговорила с ней, Аня очень удивилась. И, если говорить откровенно, Женя ей совсем не понравилась. Она казалась какой-то слишком чужой и безэмоциональной, и ее голос, о чем бы она не говорила, всегда звучал одинаково. Возможно, все дело в том, что девушка ещё не оправилась от смерти сестры… и все же что-то в ней неуловимо отталкивало, и на встречу Аня согласилась только из-за Таниных родителей, которые собирались пробыть в городе несколько дней. Они хотели, чтобы Аня встретилась с ними и с юристом, которого они наняли, не желая, чтобы Марат отделался лишь недолгосрочным пребыванием в психушке. Отказывать в таком было нельзя. Таня, несмотря на все свои странности, всегда заботилась о ней, и это теперь было единственным, что она может для нее сделать. |