Книга Говорящие с..., страница 425 – Мария Барышева

Потянувшись, она схватила тарелку, по которой было размазано "лицо", замахнулась, и существо, скосив на тарелку глаза, снова взвыло, вой превратился в некий густой утробный звук, белесые губы запрыгали, и между ними протянулось нечто, похожее на серебристый дымок. Запах ванили усилился.

— Ой, сейчас и меня стошнит, - прошептала Эша, снова роняя тарелку. Лицо существа пошло рябью, задрожало, точно марево, глаза потемнели, вспух бугорок носа, иглы зубов втянулись куда-то под губы, и лицо вновь стало человеческим, женским, но уже не приятно-приветливым лицом пожилой посудомойки, а изъеденным бесчисленными морщинами дрожащим лицом глубокой старухи с провалом беззубого рта и запавшими желтоватыми глазами, почти лишенными ресниц.

— Залетные выродки! - прохрипела она. - Вы даже не представляете, что вы начали!

— Ой, как будто раньше вас никто не раскрывал?! - проверещала Эша.

— Но не с помощью паршивых тарелок! - оскорбленно рявкнула "посудомойка" и вдруг, перекрутив верхнюю половину туловища почти на сто восемьдесят градусов, стряхнула с себя Шталь и Степана Иваныча, взвилась с пола и, отшвырнув несмело потянувшегося к ней администратора, выломилась на улицу, с такой силой ударив в дверь, что та косо повисла на одной петле. Денис грохнулся на раскрытую посудомоечную машину, довершив живописную картину разгрома, на полу несколько раз крутанулась вокруг своей оси белоснежная тарелочка и улеглась неподвижно. На мгновение на сцене наступила пауза, потом Шталь, прихрамывая, подбежала к двери и выглянула на улицу. Позади ресторана было совершенно пусто, а в отдалении по трассе обыденно сновали раскаленные машины.

— Ушла, - удрученно и в то же время облегченно констатировала она. Степан Иваныч, лязгая зубами от волнения, кинулся к Катюше, которая пребывала возле стены в глубоком обмороке.

— Катя! Доча!

Администратор с легким дребезгом начал выбираться из развороченной машины. Дверь в посудомоечную распахнулось, и на пороге возникло множество взволнованного народа, но Эше было не до них. Она плюхнулась на стул и принялась извлекать из пятки осколок.

— Что случилось?! - гневно вопросил один из охранников. - Денис Алексеевич?!

— Трофимовна сошла с ума и все тут расколотила, - администратор со стоном выпрямился, быстро моргая, и указал на свороченную дверь. - Сбежала.

— Тетка Ленка? - переспросил охранник. - Дык она ж бабка!

— Догнать и наказать! - заорал администратор, и охранники мгновенно исчезли, окончательно свернув дверь, которая с грохотом вывалилась следом за ними на улицу. Эша отшвырнула окровавленный осколок и присела возле Катюши, которая, всхлипывая, обнимала за шею Степана Иваныча, отчего-то сильно покрасневшего - вероятно, от большой жары.

— Ну, что ж, - сказала Шталь голосом тяжело простуженного гнома, - к счастью, она не все успела переварить.

Знакомое по фотографии в мобильнике лицо мадонны обратилось к ней и недоуменно моргнуло. Может, оно и не было теперь столь совершенным, но... оно было на месте, и задумываться о механизме этого преображения Эше совершенно не хотелось. Как и о том, куда девалась настоящая Елена Трофимовна, и была ли она вообще?

— А что случилось? - спросила Катюша. - Что это было такое ужасное?

— Да так, - пробормотала Эша, - переел кое-кто - ему и поплохело.