Книга Последствия больших разговоров, страница 102 – Мария Барышева

— А вы ведь неГоворящий, - утвердительно произнесла Эша, перегибаясь через спинку пассажирского сиденья.

— Нет. Но мне кажется, я мог бы отлично договариваться с подвесками, - Коля покрутил в воздухе растопыренными пальцами. - Знаешь, которые звенят? Люблю очень подвески. У меня их знаешь сколько?!

Шталь посмотрела на него с легкой опаской, закурила и подбросила на ладони зажигалку, глядя на нее с гордостью. Это была ее собственная зажигалка. У нее не было никаких особенных свойств, но зажигалась она всегда только с третьего раза. Ни со второго, ни с четвертого, никогда. Поделать тут ничего было нельзя, ибо зажигалка считала это единственно верным способом работы, но Шталь знала об этом. Она подумала, сколько же обычных, ничего не представляющих из себя вещей держат у себя Говорящие только потому, что хорошо с ними знакомы.

Машина притормозила возле старой пятиэтажки, окруженной черным кованым заборчиком, вспугнув стаю пухлых голубей, и крошившая им хлеб необъятная пожилая женщина возмущенно раскричалась:

— Да как вам не стыдно?! Да что ж это такое?! Чуть птичек не задавили! Вы же видите - гули едят!

— Здесь дорога, вообще-то! - сообщил Коля, снимая очки, прихватывая портфельчик и выбираясь из машины.

— А если б тут дети были - вы б и по ним проехали?!

— Дурацкая логика, - заметила Эша, захлопывая дверцу. - А из голубей получается отличный паштет. Гляди-ка, какие жирные! Только нужно их часика три вымочить в молоке. Лучше брать голубей помоложе, а вот если варить консоме, то французы, например, считают, что голубь нужен старый.

Женщина, позеленела, беззвучно открывая и закрывая рот, потом развернулась и торопливо заколыхалась через двор.

— Дал бы я тебе подзатыльник, - мечтательно сказал Слава, - да не достану.

Он набрал код на подъездной двери, потянул ее, и все трое шагнули в прохладное, гулкое нутро подъезда. Здесь было чисто, стены покрывала свежая голубенькая краска, кое-где были пристроены искусственные лианы, и, тем не менее, Эше на мгновение отчего-то стало не по себе, словно порыв холодного, сырого ветра хлестнул прямо по сердцу. Она оглянулась на своих спутников, но их физиономии хранили обыденное спокойствие. Ее пальцы подобрались к хризолиту и ощупали его. Тот был в недоумении. Эша приподняла брови. Хризолит был истериком, нытиком, занудой и ворчуном, но она еще никогда не ощущала, чтоб он был в недоумении.

Это похоже на предчувствие... но у меня не бывает предчувствий, никогда не бывает предчувствий.

Дверь им открыл пухлый лысеющий мужчина в невероятно красивом черном с серебром шелковом халате, совершенно к этому халату не шедший, и посмотрел на них очень удивленно.

— Вам чего?

— Рыжов Леонид Игнатьевич? - вопросил Коля, выходя на первый план.

— Ну?

— Мы по поводу вашей люстры. Независимая комиссия из общества защиты прав потребителей.

— Что? - мужчина стал еще удивленней. - Люстры? Но она ведь... ей уже ведь... Я не понимаю. Я не обращался...

— Я обращалась! - рядом с ним появилась гибкая брюнетка со злым лицом. Ее халат был разрисован орхидеями, а золотистые шлепанцы были оснащены каблуками такой длины, что Шталь, видевшая всякое, даже приоткрыла рот.

— Солнце, какого черта?! - вопросил Рыжов. - Этой люстре лет сто! Какая комиссия?!