Книга Последствия больших разговоров, страница 114 – Мария Барышева

— Я пойду с...

— Это не предложение!.. - он переключил новый вызов. - Да? Когда?! Черт!.. Ты уверен? Нет, бросьте их там, пусть она к ним не подходит!.. Хорошо... Да плевать, чья она жена!.. До клиники Кориневского довезешь? Точно? Да, обеих. Я его предупрежу, вызови Трофимыча, пусть к вам подъезжает.

— У Беккера автоответчик, - деловито сообщили с заднего сиденья. - Олег, все плохо?

— Да.

В салоне машины воцарилась тяжелая тишина, и голос Ейщарова, продолжавшего говорить по телефону, отчего-то почти не нарушал ее. Сева, сжавшись и глядя в окно невидящим взглядом, снова и снова нажимал кнопки на своем телефоне, и игривый женский голосок снова и снова сообщал ему:

— А абонент-то недоступен!

Сева вызвал номер еще раз, потом прижал телефон к щеке, чувствуя, что вот-вот расплачется. Он не был взрослым. Несмотря на солидный костюм и солидную должность, он вовсе не был взрослым. И сейчас ему было очень страшно.

Машина резко свернула к обочине и вспрыгнула на тротуар, распугав прохожих - Ейщаров, не утруждая себя законопослушным въездом на ведшую к ресторанной стоянке дорожку, погнал наискосок по тротуарным плитам, мимо клумб и фонтанов, сквозь удивленные взгляды и возгласы прогуливающихся шайцев. Машин на стоянке перед "Шевалье" было немного, и он уже видел величаво возвышающийся с самого края беккеровский черный "тахо", солидный и блестящий, как и сам Никита. Затормозив перед входом, Ейщаров открыл бардачок и бросил сопровождению несколько маленьких округлых упаковок.

— Что это? - удивилось сопровождение, одновременно распахивая двери.

— Затычки для ушей.

Сопровождение переглянулось, после чего один из них, бросив взгляд на панорамные окна "Шевалье", поднял с пола черную сумку и тоскливо сказал:

— Смотрю я туда - и что-то мне совсем туда не хочется.

Ейщаров поймал за шиворот попытавшегося было выскочить следом Севу и водворил его обратно в салон.

— Сиди здесь! Встретишь остальных - направишь к нам!

Они подбежали ко входу, и возле тяжелой двери тотчас совершенно ниоткуда появился громоздкий человек, облаченный в красное с золотом - цвета ресторана. Загородил дверь, выглядя еще более серьезной преградой, чем сама дверь.

— Извините, ресторан сегодня закрыт.

— Ты уже впустил нашего сотрудника, - заметил один из сопровождающих. Человек открыл было рот, явно намереваясь сказать, что любой может назвать себя чьим угодно сотрудником, и для подтверждения этого нужны документы, но Ейщаров, уже ловко обогнув охранника с левого борта, четко, спокойно произнес:

— Ты впустишь нас.

— Я впущу вас, - согласился человек, немедленно расплывшись в широкой дружеской улыбке, и распахнул дверь. Сопровождение, ввалившись в холл вслед за начальником, снова переглянулось, и один из них буркнул на ходу:

— Мне от этого до сих пор не по себе.

— Заткнись! - сказал другой.

Холл ресторана был темен и пуст, из распахнутых дверей зала вытекала тишина. Казалось, там никого нет, но когда они переступили порог, то увидели высокую плотную фигуру, стоявшую у края сцены. Шторы на окнах были приспущены, в зале царил полумрак, причудливо пронзенный солнечными лучами, и когда человек, привлеченный долетевшим от дверей шорохом, повернул голову, один из лучей упал на его лицо, отчетливо высветив растерянность и что-то похожее на обиду.