Книга Последствия больших разговоров, страница 268 – Мария Барышева

— Бывает! - Лжец почти выкрикнул это слово, словно недоверие Ейщарова оскорбило его до глубины души, и Эша широко раскрыла глаза, только сейчас поняв, что происходит и насколько сильно ошибся Лжец в самом себе. - Таких людей хватает. Правда, на мой взгляд, они не совсем нормальны!

— Елки! - Ейщаров от души расхохотался. - Хочешь сказать, что ты доверил такое мощное оружие... какому-то чокнутому верующему? Божья благодать, рай, всеобщее прощение и все такое прочее?

— А кому есть дело до старушки? - Лжец тоже рассмеялся. - Старушка, божий одуванчик... она крестится и крестится, кто обратит на нее внимание в городе? Кто обратит на нее внимание на посту? Да, мы провели отвлекающие маневры, но оказалось, они вовсе не были нужны.

— Тогда понятно, как ты совместил в одной вещи ненависть к нам с ненавистью к нелюдям, - Ейщаров поднял правую руку, потом опустил ее, и Эша увидела, что его развернутая ладонь вновь, как в офисе, влажно блестит кровью. - Вероятно, тебе даже не пришлось долго ее уговаривать. Что это - крест, икона, святая книга? Что-то, что она носит с собой, раздавая листовки, или призывая прохожих принять Господа в свое сердце, или собирая пожертвования на храм? И не стыдно тебе? Я хоть и не верующий, но даже мне такое слышать неприятно. Кстати, это довольно самодовольно с твоей стороны. Бросил вызов самому создателю...

— А где был тот создатель, когда нас... - яростно начал Лжец и осекся.

— Значит, это крест?

— Да!!!

— Ты отдал осколок человеку? - голос Ейщарова почти превратился в шепот, и рассудительность, обрамленная некой дурашливостью, напрочь из него исчезла, а вместо них появилось что-то болезненное. - Отдал обычному человеку... Старушка, говоришь? Ты понимаешь, что теперь может стать с этой старушкой?

— А что, что такого... - как-то по-детски оправдывающеся забормотал Лжец. - Ничего не будет. К тому же, он не самостоятелен, я слил его с вещью...

— Ты идиот, если полагаешь, что договорился с ним! Ни с целым, ни с осколком так же невозможно договориться, как и с тобой... по разным, правда, причинам. Он был с тобой, пока это было ему удобно. Теперь ему нужна свобода. И ты ему ее дал.

— Я...

— Он сделал то, что ты хотел... делал какое-то время, но, думаю, теперь он займется своими делами. Ты помнишь, что нужно зеркалам, помнишь?! Ты помнишь, что они могут?!

— Он не управлял мной! - заорал Лжец. - Я управлял им! Я умел его сдерживать! Это же просто накопитель! Почти как батарейка! Он...

— Теперь уж не поймешь, что, да почему. Теперь уже поздно, - Ейщаров хмыкнул. - А ведь это никогда не приходило мне в голову. Я даже почти смог забыть про них... Да, вижу, он немало тебе дал. И от тебя, видимо, получил достаточно.

— У тебя кровь идет, - очень медленно произнес Лжец, делая шаг вперед. В этот момент человек, доставший телефон, быстро нажал пару кнопок, поднес телефон к уху и как-то плаксиво заговорил в трубку:

— Где ты?! Как же - дома! Я же слышу - музло фонит! Ты где опять, паскуда, шляешься?!

Другой его коллега, разглядывавший березы, одновременно с этим просто повернулся и пошел прочь, тогда как третий, до сей поры невидимый, шагнул из-за угла станции и раздраженно пихнул одного из стоящих.

— Так что за те три сотни?! Ты думаешь, я тебе их подарил, что ли?!